Я не ваша, мой лорд

очень умён. И больше своих братьев унаследовал все таланты от отца. Он хорошо различает ложь. Так что будь предельно осторожен, когда будешь с ним говорить, если не хочешь быть раскрытым, — делится информацией старик, но в его тоне отсутствует опасение.
— Вы не верите, что он может быть виноват, — констатирует Севастьен, тоже отмечая это.
— Нет. Понимаю его величество, но не верю, — поджимает губы хали Тимар.

Мне по служебным заданиям несколько раз довелось побывать на приёмах при дворе в Сэйнаре. Этот, конечно, отличается, но не так сильно, как можно было бы ожидать. Женщины, естественно, все в карильях, но обвешаны драгоценностями не хуже наших, а то и обильней, особенно некоторые. Наверное, в качестве опознавательных знаков, чтоб мужья их не потеряли и не попутали, а то лиц ведь не видно. Правда, в основном дамы от своих спутников и не отходят никуда, хотя, со слов хали Тимара, это и не запрещено, если мужчина своей женщине позволяет. Правда, с общением немного всё сложнее, существует строгий регламент с кем разговаривать можно, а с кем нельзя, когда и как. В общем, проще молчать. Но это только на торжественной части. Потом королева удалится и те, кому посчастливится получить её приглашение, смогут продолжить вечер в чисто женской компании, где можно даже будет открыть лица и отведать угощений и напитков. Такое приглашение обязательно получали жены тех, кого приглашал принять участие в мужских развлечениях сам, король. Так что мне сегодня точно предстоит знакомиться с её величеством, принцессами и их приближёнными. А пока я послушной тенью следую за Севастьеном, незаметно присматриваясь к окружающим. Королю нас ещё не представили. Хали Тимар ждёт условного знака от Ардораша. По плану тот должен позвать, когда рядом с ним будут сыновья, чтобы появление при дворе такого интересного человека не осталось ими не замеченным.
Словно в ответ на свои мысли, замечаю, взгляд короля, брошенный в нашу сторону. Он задумчиво рассматривает сначала Севастьена, затем мельком меня, потом благосклонно кивает своему лекарю. Ох, уж эти церемонии. У Яргарда и то проще. Особенно с тех пор, как он супругой помирился и двор перестали делить на две враждующие части. Хали Тимар, почтительно склоняет голову, и кивнув «своему племяннику» направляется к возвышению, где сейчас собралась королевская семья.
И вот он наступает самый важный на сегодня момент, после которого наша игра начинается по-настоящему. Мы замираем перед его величеством, восседающим на золотом троне. По левую руку рядом с монархом, на ступеньку ниже в изящном креслице сидит королева Зальфия, к ней склонился, что-то рассказывая, юноша в роскошном белом каптане. А по правую стоят три золочённых кресла для наследников. В одном из них, естественно втором по счёту, небрежно облокотившись на подлокотник и рассматривая придворных, сидит уже знакомый нам принц Корим. А в том, что ближе, обернувшись к отцу и тихо с ним разговаривая, разместился, судя по всему, принц Гедаш.
— Ваше величество, мой вам нижайший поклон. Да пребудет с вами милость богов, — склоняется хали Тимар, и мы с Севастьеном, естественно, следуем его примеру.
— И тебе всех божьих благ, мой верный Тимар. Кто с тобой сегодня на этом празднике? — произносит Ардораш и все взгляды вмиг сосредотачиваются на нас двоих. Разве что Васир продолжает что-то шепотом вещать матери на ухо.
— Ваше величество, ваши высочества, позвольте представить вам моего племянника. Это хали Севар Торрайа, сын моего двоюродного брата. И его жена хоаль Кариля.
Чувствую пристальный интерес к своей персоне, но продолжаю гнуть спину в поклоне.
— Что ж. Рад знакомству, хали Севар. Ваш дядя упоминал о вашем приезде. Добро пожаловать на родину.
— Для меня огромная честь быть вам представленным, — произносит положенную реплику Севастьен, выравниваясь. Я тоже наконец получаю возможность распрямить спину.
— Вы планируете остаться в Босварии, или только с визитом? — благосклонно продолжает беседу король, а я замечаю, как изучающе смотрит на нас принц Гедаш.
— Это будет зависеть от вашей воли, ваше величество, — с улыбкой отвечает Севастьен, склонив голову.
— Вот как? — Ардораш даже не играет удивление. Было бы странно, если бы о прошении племянника ему не рассказал верный Тимар.
— Я прошу для себя и моей жены чести стать подданными Босварии по праву крови, — наконец произносит ключевую фразу мой «муж».
— Что же вам мешает подать заявление в Службу госбезопасности? — вскинув брови интересуется Корим. — С учётом ваших корней, уже через месяц, максимум два, этот вопрос решится.