Я не ваша, мой лорд

что руку она бережёт, порой бросая злобные взгляды на другую девушку, чей статус, как и нескольких других, я затрудняюсь определить. Они точно не хоаль, но и к свободным незамужним, кажется, не относятся. Может наложницы? Хали Тимар упоминал о их наличии и у короля, и у принцев. Вот только я не думала, что они тоже тут будут присутствовать.
— Она поранилась? — спрашиваю я, догадываясь, что мне хотят рассказать ещё одну сплетню.
— Ага. Об зубы Марузы, — хихикает моя собеседница, едва не уткнувшись лбом мне в ухо.
— Это как? — ошарашенно переспрашиваю я, оборачиваясь к Анише.
— Они подрались, представляете? И Маруза почти откусила Хайлише палец. Целительница потом сказала, что ещё чуть-чуть и всё, быть ей четырёхпалой.
— Подрались? Из-за чего? — не скрываю я своего потрясения.
— Маруза недавно во дворце появилась и сразу же стала наложницей принца Васира. А Хайлиша в него влюблена настолько, что готова даже отказаться от возможности стать чьей-то хоаль, лишь бы он её взял. Вот и подлила сопернице слабительного, когда та собиралась в покои своего господина, — Аниша делает эффектную паузу и продолжает: — Хорошо, что Маруза не успела дойти. Такого конфуза его высочество ей бы точно не простил.
— Она что? Обделалась? — очень тихим шёпотом уточняю я. Вот тебе и тихие покорные босварийки.
— Ага, по дороге, — кивает моя собеседница. — А потом ещё полночи из нужника не выходила. А утром пошла мстить, сразу догадавшись, кто виноват. Это надо было видеть. Они сцепились, как две бешенные кошки.
— А принц что? Не узнал?
— Узнал, конечно. Говорят, его младшее высочество всё про всех знает, хоть и делает вид, что ему ни до кого дела нет.
— И что, не наказал за такое поведение?
— Ну так Хайлиша ему и не наложница, чтоб наказывать. И никогда уже не будет. Он так и сказал. А Марузу, пожурил и увёл наказывать в свои покои. Что там было, она не признаётся, но ревела в три ручья, да ещё красная была от стыда.
Дальше Аниша рассказывает мне про то, что у неженатого Корима сейчас только две наложницы, которые между собой сёстры и довольно неплохо уживаются и по смущённому румянцу вкупе с мечтательной улыбкой, с которыми о среднем принце говорит девушка, мне показалось, что она явно не прочь стать третьей. Поведала она мне и, что жена Гедаша его многочисленных любовниц держит в ежовых рукавицах и это старшего принца вполне устраивает. С услышанного у меня сложилось впечатление, что Тамира, супруга первого наследника, весьма опасная особа, с мужем у неё полное взаимопонимание, основанное на взаимной выгоде и общих интересах, и от этой женщины лучше держаться подальше и не приведи Богиня стать её врагом. Тогда можно смело прощаться с жизнью. Бросив взгляд украдкой на сидящую рядом с Зальфией холодную и даже высокомерную красавицу, я с этим выводом мысленно согласилась. Они с Гедашем явно одного поля ягоды.
Самым непонятным для меня здесь персонажем показалась принцесса Айминэ. Если мне память не изменяет младшей дочери Ардораша уже восемнадцать, но она пока не замужем. Её две старшие сестры в этом возрасте уже были хоаль. Из них, кстати, сегодня тут присутствует только тридцатидвухлетняя Сайрэна, тогда как средней сестре муж не разрешил приехать из-за беременности. Так вот, про Айминэ. Странная она немножко. Красивая, как и все Босвари, но голубоглазая в отличие от остальных. И, словно, не от мира сего.
От размышлений меня отвлекла служанка, разносящая угощения. Она как раз подошла к нашему с Анишей столику. Моя соседка потянулась за присыпанным пудрой и орехами белым шарикам на тарелке. Наверное, опять сладости какие-то.
— М-м-м, райфили, это такая вкуснятина, — с предвкушающей улыбкой произносит девушка. — Попробуйте, хоаль Кариля. Мне это лакомство очень нравится кушать вместе с гуарией. О, спасибо. Это как раз то, что мне хотелось, — радостно восклицает она, когда та же самая служанка предлагает ей на блюдечке белые дольки местного фрукта, похожего вкусом на взбитые сливки с сахаром.
С улыбкой наблюдаю за этой смешливой халитой, ставшей таким полезным кладезем информации, и тоже тянусь за сладостями. Но стоит мне взять кусочек гуарии, как запястье весьма ощутимо обжигает предупреждением и браслеты, надетые мне Севастьеном, вспыхивают алым плетением заклинания. Действуя на одних рефлексах, прежде чем успеваю задуматься, выбиваю из рук Анишы дольку фрукта, которую она уже поднесла ко рту. Девушка испуганно вскрикивает и смотрит на меня огромными глазищами с какой-то детской обидой. Да и остальные начинают оглядываться, недоумевая.
— Не ешьте гуарию! Она отравлена! — громко произношу я, понимая, что подарок Севастьена только что спас жизнь