Я не ваша, мой лорд

не только мне.
— Что?!! — голос Аниши сейчас похож скорее на писк. Она в панике хватается за горло.
— Объяснитесь, хоаль Кариля! — раздаётся в комнате властный и звучный голос королевы, разом перекрывший вскрики и заставивший всех испуганно притихнуть.
— Ваше величество, в гуариях, которые нам подали только что, яд, — спокойно произношу я, уверено встречая взгляд Зальфии. И краем глаза замечаю, как бледная служанка пытается тихонько покинуть комнату. Все мои инстинкты требуют задержать преступницу, но я заставляю себя сидеть на месте, отвечая королеве.
— Откуда вы знаете? — подозрительно прищуривается она.
— Мои брачные браслеты благодаря моему мужу могут определять яды в том, чего я касаюсь, — приходится мне раскрыть один из своих козырей. Но лучше так, чем быть заподозренной в покушении, или лжи. Тем более, что работа с такими сильными артефактами, которыми по идее являются брачные браслеты, это как раз вписывается в легенду про умения и таланты артефактора хали Севара Торрайа.
Служанка уже почти добралась до двери, но принцесса Тамира, небрежно стряхивает с пальцев знакомое мне по содержанию плетение, вложив в него подозрительно много силы. Таким наш король Яргард любит бросаться, правда делает это более точно и прицельно. Стремительный миг и все, кто находится у двери застывают беспомощными статуями.
— Ловите преступницу, — произносит жена Гедаша скучающим тоном, когда все ошарашенно пытаются понять происходящее.
Кажется, праздник подошёл к завершению.
Домой меня отпустили спустя часа два, наверное. Не так уж и много, на самом деле. Уж я-то знаю, сколько времени забирает опрос всех свидетелей и главных особенно. Но Севастьен, примчавшийся ко мне, как только узнал о случившемся, меня прилюдно облапил, проверяя на целостность, потом обнял до хруста в рёбрах, изображая крайний испуг за свою звёздочку, и сам ответил на все вопросы про браслеты и их свойства, обещав подробно описать рабочую схему артефакта, если королевские дознаватели желают приобрести эту его авторскую наработку. Дознаватели попытались намекнуть на королевскую волю, на что мой «муж» ответил, что тогда королю её и продаст, и продемонстрирует. Босварийские коллеги поскучнели, одобрения от своего начальника хали Хайраша на наше задержание не получили и отпустили.
И вот мы наконец в своих покоях в доме хали Тимара. Севастьен закрывает двери на ключ, активирует охранки, а я с наслаждением стягиваю с себя тяжеленую от карилью. И зачем столько золота и камней на себе носить? Кручу головой, разминая шею и тут же чувствую на плечах мужские пальцы.
— Разрешишь? — тихо интересуется герцог и, не дожидаясь ответа принимается разминать усталые мышцы.
— У меня не только шея устала, — срывается с моих губ, прежде чем я успеваю понять, как приглашающе это звучит. Невольно напрягаюсь, а потом… Какого беса? Я хочу его? Хочу. Зачем эти лицемерные пляски вокруг да около? В конце концов кровать ещё не брачный алтарь.
— Я весь к твоим услугам, — в голосе Севастьена появляются мурлыкающие нотки, от которых у меня волоски на теле встают по стойке смирно. И мурашки… Да буквально табуны мурашек…
— М-м-м, как заманчиво, — выдыхаю, чувствуя позади его большое тело. — Но я бы сначала хотела искупаться.
— Я могу помочь? Спинку потереть?
— А если нет? — оборачиваюсь к нему, заглядывая в лицо. Где тот напор, с которым он купал меня в ванной в гостинице? Я тут может уступать приготовилась.
— Какого ответа ты хочешь, Скар? Что бы я не ответил, лишь от тебя зависит, что ты услышишь, — понимающе улыбается он. — Так я могу помочь?
Хочешь моего решения? Ладно.
— Помоги… — произношу, смотря ему в глаза. Вот она я. Сдаюсь. Бери.
В тёмной синеве его глаз плещется такой голод, что у меня пальцы на ногах подгибаются. Он склоняется, запечатлевая короткий жалящий поцелуй на моих губах, и принимается раздевать меня. Я поначалу пытаюсь помочь, но мои руки отводят с твёрдым: “Я сам!” И мне остаётся только трепетать от предвкушения, пока он снимает платье, потом, опустившись на колени, отстёгивает ножны с кинжалами, попутно целуя мои подрагивающие коленки. Я только и могу, что, постанывая, ждать его ласки, когда мужские руки находят завязки моих панталон и тянут их, чтобы снять этот последний оплот моей рассудительности. От обжигающего прикосновения его губ к моему животу, меня буквально молнией прошибает. С хриплым выдохом непроизвольно хватаюсь за волосы Севастьена, а он поднимает голову и, смотря мне в глаза, целует опять. Ниже. Прикусывает лобок, заставив взвизгнуть, сжав шелковистые пряди.
— Тебя хочется съесть, ты знаешь? — этот низкий хриплый голос