Став невольной убийцей, Лика не рассчитывала, что на чужой смерти можно неплохо заработать. Ее услуги пользуются бешеным спросом. Но однажды Лика сама стала мишенью для бандитов: после выполнения очередного заказа ее должны зачистить. Смерть поджидает не только Лику, но и ее мать. И Лика должна спасти ее – самое святое, что у нее есть!
Авторы: Седов Б. К.
таким комфортом, каким пользовался Левашов, имевший статус его секретаря. Не мог он светиться со своим незаконно нажитым капиталом. Поэтому левашовский шик его слегка раздражал. Живет практически один в этаком дворце, не считая приходящей прислуги и шлюх. А в полковничьей квартире было не продохнуть. Он даже покурить не мог спокойно – жена требовала, чтобы супруг выходил на кухню, или вообще гнала на лестницу!
– Ты что, не понимаешь? – спросил он у приятеля, качая головой. – Здесь никаких следов оставлять нельзя. Все концы в воду! Тем более, что Лагутин был из фээсбэшников!
– Концы в воду?! – раздраженно переспросил Иван. – Ты хотя бы догадываешься, где она сейчас может быть?! Это ты называешь «концы в воду»?!
Петр Аркадьевич развел руками.
– Не разводи панику раньше времени! Мои ребята уже сидят у нее на квартире! Если появится – уложат без разговоров. Еще, глядишь, и повышение заслужу за отличную работу!
– А Стилет! – прервал его Иван, которому было сейчас абсолютно наплевать на карьерный рост полковника.
– Что Стилет?!
– Это ведь я договаривался с Конишевским! – Левашов наклонился к старому школьному товарищу, и выражение его лица было далеко от того, что принято называть дружеским. – Ты понимаешь, что теперь я могу оказаться в очень непростом положении, если Стилет узнает обо всем!
– О Конишевском не беспокойся – с ним я уже вопрос решил! А Стилета – к черту! Он сейчас почивает на лаврах и ввязываться в такие дела вряд ли станет! Если совсем не дурак, то притворится, что знать ее не знает!
– Все-то у тебя просто! – заметил Левашов. – А у меня другая информация. Девица ему дорога, и так просто он от нее не откажется!…
Петр Аркадьевич еще раз окинул взглядом его сутулую фигуру, нервно мечущуюся между раскрытым баром и столом. Они сидели в гостиной на последнем, третьем этаже. Одна из стен была прозрачной, стекло с односторонней проницаемостью, так что полковник мог наслаждаться открывающимся видом – рядами разнокалиберных новорусских особняков, разделенных хвойными посадками. Вдали виднелось шоссе, вернее – проносившиеся по нему машины. Зато сам полковник был сейчас недоступен вражескому оку, даже если бы соглядатай засел в соседнем здании, напоминавшем архитектурой крематорий.
– Ну, предположим, что так! А ты думал, что в сказку попал? – поинтересовался он. – Да, дорогой друг, у нас сейчас новая проблемка нарисовалась с этой твоей Маркизой. Но я все решу. А ты, если так боишься, оставь свои царские палаты и поживи где-нибудь на отшибе недельку или сколько там уж получится. Пока я эту снайпершу не нейтрализую окончательно. Тебе полезно, кстати, будет. Сейчас, слышал, крутые ребята, вроде тебя, платят нехилые денежки, чтобы пожить немного маргиналом. А ты себе такое удовольствие можешь бесплатно доставить!
Левашов метнул на него раздраженный взгляд, но промолчал. Да и что скажешь – что сделано, то сделано и спорить с товарищем просто поздно. Только вот ждать, пока ребята полковника «решат проблему», он не собирался. Очень сомневался Левашов в их способностях.
Скорее, ее найдет ФСБ. Не исключено, что Маркиза не сегодня – завтра окажется у них в руках. А тогда ему, Ивану Левашову останется только придумывать, чем занять себя в пожизненном заключении. Паршивая ситуация. Нужно было опередить фээсбэшников во что бы то ни стало! Иван вздохнул. У него оставался запасной вариант, которым ему очень не хотелось пользоваться. Но сейчас, похоже, ничего другого не оставалось.
Петр Аркадьевич уехал через час, успев порядком нагрузиться. От предложенной постели с девочкой отказался, по-пьяному строго попеняв товарищу за порочный образ жизни. Полковник, забывшись, даже пригрозил ему каким-то товарищеским судом. Левашов проводил его до машины и передал на руки шоферу. Вернулся в гостиную и наблюдал, как полковничья «Волга» выбирается из раскрытых ворот. Потом, опустившись в нагретое полковничьим задом кресло, он пододвинул к себе телефон в корпусе из прозрачного красного пластика. Это была пижонская штучка – одна из тех, что раздражали экономного и скромного милиционера. При наборе номера в аппарате вспыхивали и гасли яркие огоньки.
Звонил Левашов человеку, которого близкие и знакомые знали под кличкой Скала. Но этих близких и знакомых на белом свете оставалось сейчас очень мало. И жизненный путь многих из них прервался именно из-за слишком близкого знакомства со Скалой.
А для остальных он был Валерий Скальневич. C отчеством у Скальневича были сплошные непонятки. Он необыкновенно легко менял его в зависимости от того, с кем имел дело. Например, для людей попроще прибавлял Иванович, а в кругах, где ценилась оригинальность, выдумывал
