Я ненавижу

раз настроение подходящее. Да и катить под него здорово.
Вскоре после того, как я выехала за городскую черту, пришлось пообщаться с представителями органов правопорядка. ГИБДДэшник поднял руку с жезлом, предлагая остановиться. Я остановилась у обочины, не глуша мотор. Пистолет лежал рядом под глянцевым журналом, вынутым из того же бардачка. Ситуация – дрянь. Что ему нужно – я ведь даже не превышала скорость? Неужели Варданян освободился и сообщил об угоне?
Надеясь все-таки на лучшее, я протянула в приоткрытое окно пятидесятидолларовую купюру. Дала бы и больше, чтобы только отвязался, да боюсь, это могло показаться подозрительным.
«Гиббон» засунул купюру в нагрудный карман, отдал честь и жестом разрешил продолжать путь.
Мартовское солнышко, пригревавшее лишь днем, к вечеру спряталось за горизонт, и сразу похолодало. За городом не было никаких признаков приближавшейся весны – все тот же суровый зимний пейзаж, глядя на который хочется поскорее оказаться возле теплого камина.
Вскоре показались очертания турбазы. Я вздохнула – добралась. Все пока что шло по-моему, и будем надеяться, что так оно будет и впредь.
Пришлось посигналить перед воротами. Я явилась без предупреждения, никто меня здесь не ждал. Наконец ворота распахнулись, я проехала во двор и поставила своего железного коня в раскрытый предупредительным служащим гараж. Сунула в его руку сто долларов.
– Мне нужно, чтобы машина была на ходу – полная проверка!
– Все будет сделано! – он кивнул, просияв – сейчас на турбазе было мало посетителей, а эта девушка, кажется, не только богата, но и щедра.
Евгений Васильевич находился в своем кабинете, где в прошлый визит Лике так и не довелось побывать. Благодаря спутниковому телевидению директор был в курсе ее неприятностей и это было написано на его лице. Если точнее, то он несколько минут смотрел на девушку, открыв рот. Потом энергично встряхнул головой, будто полагал, что Каролина Артемовна – всего лишь небольшой глюк вследствие переутомления. Пока он приходил в себя, Маркиза успела расположиться удобно в кожаном кресле перед его столом и закурила, не спрашивая разрешения.
– Помните, Евгений Васильевич, вы обещали мне, что будете рады принять меня в любое время независимо от обстоятельств. Вот теперь как раз такой случай! Надеюсь, вы не отступите от своего слова!
– Ммм… – он растерянно улыбнулся и вытер пот со лба. – Нет… конечно, нет!
– Я нахожусь в трудном положении! – призналась Маркиза. – И понимаю, что мое пребывание здесь может создать для вас некоторые, как бы точнее выразиться, – неудобства. И, поверьте, если бы у меня был другой вариант, то я не осмелилась бы вас побеспокоить… Но дело в том, что мне больше некуда пойти! На меня началась охота. Меня обвиняют во множестве ужасных вещей, которых я не совершала и не могла совершить… Но у меня нет ни единого шанса это доказать. Бороться с государственной машиной я не в состоянии! Вы знаете, я могу за себя постоять, когда речь идет о зарвавшемся наглеце, но здесь другой случай… Я могу только прятаться, надеясь, что обо мне забудут. При первой же возможности я покину вас и постараюсь укрыться в более надежном месте, но сейчас прошу не отказать мне в приюте.
Она даже изобразила на лице приличествующее случаю выражение, которое должно было выражать крайнюю степень отчаяния.
– Я, право, не знаю! – на лице директора в свою очередь отражалось крайнее замешательство. – Может, вам все-таки лучше сдаться властям? Мне кажется, это единственный выход в данной ситуации – если вы невиновны, есть шанс оправдаться! В противном случае вас могут просто застрелить при задержании…
Анжелика категорически замотала головой.
– Они сделают это, даже если я приду с повинной! Убьют меня, потому что я слишком много знаю. Сдаться сейчас – значит просто подписать себе смертный приговор!
Директор горестно вздохнул. Безусловно, приезд Каролины Артемовны не мог его порадовать, но он был джентльмен до мозга костей и нарушить слово, данное даме, для него было просто немыслимым.
Сейчас на турбазе было не так многолюдно, как в мой прошлый приезд. Зимний охотничий сезон закончился, и половина номеров пустовала. Вторую половину занимала спортивная публика – какие-то лыжники да парочка молодых людей, которые забрались сюда исключительно в поисках новых ощущений. Директору с трудом удалось растолковать им, что поохотиться им не придется, и теперь двое молокососов занимались тем, что гоняли целый день на снегоходах.
Из окна моего номера, который находился в углу здания, было хорошо видно, как они выписывают круги по снежной равнине, гоняясь друг за другом. Нужно будет и мне освоить эту технику