Став невольной убийцей, Лика не рассчитывала, что на чужой смерти можно неплохо заработать. Ее услуги пользуются бешеным спросом. Но однажды Лика сама стала мишенью для бандитов: после выполнения очередного заказа ее должны зачистить. Смерть поджидает не только Лику, но и ее мать. И Лика должна спасти ее – самое святое, что у нее есть!
Авторы: Седов Б. К.
а во-вторых, не пропадать же напитку, который стоит пятьсот долларов за бутылку, в милицейской глотке целиком и без остатка.
На поимку киллерши полковник отрядил семь человек во главе с капитаном Сотниковым. Они выехали на двух машинах «тойота 4 раннер». В первой находился сам Сотников – человек крепкой конституции и немногословный. Капитан пахал на Петра Аркадьевича не первый год и был вполне доволен своим положением. Деньги, отстегиваемые ему ежемесячно хозяином, позволяли жить на широкую ногу и отсылать ежегодно жену с детишками на разные курорты. Сам Сотников в это время обычно оттягивался по полной программе.
Рядом с ним на заднем сиденье машины сидел Дмитрий Логинов, спец по радиоэлектронному наблюдению, колдовавший над лэптопом, который держал на коленях. Спец был молод, жевал жвачку и бормотал под нос какие-то глупые песенки. Пальцы его периодически начинали бегать по клавиатуре, обновляя данные со спутника. Согласно им машина, похищенная Королевой, продолжала оставаться на турбазе. Маячок, поставленный на машине кавказца, исправно подавал радиосигнал, который улавливался спутником, висевшим где-то в черных глубинах космоса. Спец с помощью своей аппаратуры ловил этот сигнал, отражавшийся в виде мерцающего огонька на дисплее. На интерфейс радара была наложена карта местности.
– Вам, наверно, интересно – отчего и почему? – промурлыкал он, и Сотников, решив что он обращается к нему, повернул голову.
Но это была всего лишь очередная песенка из старого советского мультфильма.
– Вам, наверно, неизвестно, отчего и почему зажигает светлячок свой фонарик-маячок?
Сотников выругался про себя и снова стал смотреть на дорогу. По обочинам дороги высились сугробы, местами поднимавшиеся выше крыш двигающихся по ней машин. За сугробами стояли стеной высокие ели. Капитан вздохнул – отдохнуть в подобных местах было его давней мечтой.
Сама дорога была идеально расчищена. Раз в несколько дней (а во время снегопадов и ежедневно) проезжала снегоуборочная машина. С ней милиционерам пришлось встретиться примерно на половине пути к турбазе.
– Глянь! – указал водитель Сотникова на появившиеся впереди яркие огни – уборщик полз, как и в городе, с полной иллюминацией посреди белого дня.
Сблизившись, они остановились, капитан опустил стекло и высунулся в окно.
– Эй! – окликнул он водителя снегоуборщика. – Ты с турбазы?
– Нет, – ответил тот, усмехнувшись, – я тут по собственному почину снег разгребаю, это у меня хобби такое.
Капитан махнул своим удостоверением, чтобы прекратить неуместный, по его мнению, юмор – с него хватало компьютерного гения в собственной машине.
– На базе сейчас должна быть эта женщина, – он передал в снегоуборщик фоторобот Королевой. – Видел ее?
– Я с посетителями не знаком, – водитель почесал подбородок. – Раз должна быть, значит – есть, но я не видел. Я бы такую шикарную телку точно запомнил. Звезда какая-нибудь, видно.
Когда машины с ментами продолжили путь, водитель уборщика включил рацию, которой была оборудована его машина, и, связавшись с турбазой, сообщил о новых гостях. Ему и в голову не приходило, что тем самым он оказывает большую услугу Анжелике.
Часом раньше в Сестрорецке узнали, что Мария Игнатьевна Королева скончалась сегодня в чудовской больнице, не приходя в сознание. Собравшись с духом, Галина передала это известие Маркизе. Выразила соболезнование от себя и брата. Пришлось рассказать и о гибели Степана.
– Мы уже навели справки – у него родители остались, им поможем, не сомневайся… Кто же знал, что так все получится! – закончила она.
– Я позвоню позже! – Анжелика повесила трубку, не дожидаясь ответа.
Сидела долго без движения, глядя в стену, украшенную рисунком с какой-то птичкой.
В голове не укладывалось – умерла мать, Степан погиб… Так не должно было быть! Вытащила дрожащими руками из бумажника его фотографию – ту, что забрала из квартиры. Вот он стоит, поставив ногу на мяч, и улыбается.
А мать – мама, мамочка!
Анжелика вдруг поняла, что не может плакать. Хочет, но не может. Она просто разучилась. Прикусила губу до крови, обхватила себя за плечи и застонала, раскачиваясь, словно стараясь унять непереносимую боль, от которой не было никакого спасения, только время. Только время, дарующее забвение.
В дверь тихо постучали.
– Каролина Артемовна! – раздался голос Евгения Васильевича.
Еще раньше Анжелика попросила директора называть ее Софией Викторовной. Старое имя могло привлечь внимание постояльцев – слишком редкое сочетание, могли запомнить по криминальным сводкам. Но от волнения он забыл об этом предупреждении.
