Еще вчера ты — Наама ди Вине, избалованная аристократка, почти принцесса, а сегодня — дочь мятежника, отданная в рабство злейшему врагу рода. Когда-то Андрос был влюблен, словно мальчишка, но ты посмеялась над ним, и сегодня пришло время его торжества. Он по-прежнему одержим, сходит с ума от страсти, а значит сделает все, чтобы подчинить тебя. Насилием и уговорами, плетью и ласками присвоить, сделать своей навсегда.
Авторы: Лис Алина
дверь, Наама тихо всхлипнула.
Опять. Опять экстазон превратит ее в готовую на все похотливую самку.
Она ждала, считая про себя минуты. Связанная, лишенная возможности пошевелиться, почти ослепленная — свисавшие волосы, закрывали обзор, а вздернутые над головой руки не давали повернуться. Только черный с серебристым отливом мех покрывала перед глазами, да велюровые подушки под животом.
Андрос вернулся даже быстрее, чем она ожидала. Шею сзади кольнула игла, по телу растеклось уже знакомое тепло.
— Сегодня только половина дозы, — сообщил демон. — Ты заслужила наказание, а не удовольствие.
И прежде, чем демоница успела ответить что-то, свистнула плеть, а ягодицы ожгло болью. Наама взвизгнула от неожиданности.
— Сто пятьдесят ударов, — произнес бесстрастный голос за ее спиной. — Считай вслух.
Она дернулась в путах. Волны постыдного возбуждения пробегали по телу, но действие наркотика ощущалось куда слабее, чем обычно. Он не мешал трезво мыслить и действовать.
— Сам считай, конченный ублюдок!
— Если ты не будешь считать, я буду бить, пока не надоест, — с этими словами он снова хлестнул, заставив ее глухо вскрикнуть.
Это было неожиданно больно, куда больнее всех предыдущих наказаний. Тогда Андрос скорее играл с ней, сейчас же бил всерьез, в полную силу. Ягодицы пылали, словно их окатило кипятком. Но ни отвращение, ни боль не могли полностью прогнать паскудного возбуждения. Оно рождалось где — то внизу живота и призывало шире расставить ноги, призывно прогнуться, предлагая себя не то для наказания, не то для случки.
Сводило вывернутые над головой руки. Жесткий край велюровой подушки упирался в живот. Боль, желание и беспомощность терзали тело одновременно, сводя с ума.
— Я буду молить Богиню, чтобы ты подох, — простонала она, кусая губы. И снова вскрикнула, ощутив болезненный укус плети на бедре.
И ещё один. И еще. Снова и снова. Злой свист, хлопок и резкая боль разливается по и без того полыхающей огнем коже. Крик, который никак не получается сдержать. И мучительная пауза, молчание в ожидании следующего удара.
Она и представить не могла, что плетью можно сделать настолько больно. Демоны же устойчивы к боли.
— Все дело в экстазоне, — насмешливо подсказал ненавистный голос. Его не менее ненавистный обладатель вдруг прервался, чтобы начать ласкать свою жертву, и Наама с отвращением поняла, что истекает желанием, несмотря на боль. — Оно усиливает чувствительность, сладкая. Тебе будет очень больно. Больно и приятно.
Он всадил в нее пальцы до упора и Наама снова застонала, на этот раз от сладострастия. Ненависть и желание, боль и удовольствие разрывали ее, смешались в душе в непереносимо мучительный коктейль.
Она попробовала расслабиться, отдаться удовольствию и тут же ягодицы снова ожег удар, возродив утихнувшую было боль.
Когда рассеченная кожа лопнула и показалась кровь, Андрос остановился, тяжело дыша, не в силах оторвать взгляда от распятого на кровати белого тела. Розовые и багровые отметины неодолимо притягивали взгляд. Он снова отложил плеть, погладил покрасневшие ягодицы, нежно провел пальцами вдоль кровавой полосы. Следы от плети были горячи и казались чуть выпуклыми на ощупь.
Не хватало эмоций жертвы, как с человеческими рабынями, но и без того вид исхлестанного тела, ее стоны, крики и запах возбуждения сводили с ума. Он нагнулся и лизнул чуть солоноватую кожу. Пленница вздрогнула и дернулась, словно он снова ударил ее. Не обращая внимания на стоны Андрос провел языком вдоль окровавленной полоски. Под воздействием слюны демона ранка затянулась, след побледнел и стал почти неразличим.
До окончания назначенного наказания оставалось еще больше семидесяти ударов, но это вдруг стало неважным. Наама в такой позе вызывала лишь одно мучительное желание — войти, ворваться, подчинить.
Но она не заслужила удовольствие.
Андрос снова вспомнил глупую надежду, которую почувствовал при встрече, и зарычал от ярости. Хотелось сломать, уничтожить наглую суку. Отомстить за собственную доверчивую глупость и свою зависимость от нее.
Как она смеет отвергать его снова и снова?!
В последний момент он все же решил пожалеть рабыню и взял смазку. Не обращая внимание на жалобные всхлипы, несколько раз грубо сжал исхлестанные ягодицы, а потом раздвинул и выдавил немного прохладного геля.
Женщина испуганно вскрикнула. И задергалась с таким остервенением, словно пыталась вывихнуть себе запястья. Одна из подушек вылетела из-под живота и упала на покрывало. Андрос поднял ее и пристроил на прежнее место.
— Давно хотел попробовать тебя здесь, — сказал он, вводя
