Еще вчера ты — Наама ди Вине, избалованная аристократка, почти принцесса, а сегодня — дочь мятежника, отданная в рабство злейшему врагу рода. Когда-то Андрос был влюблен, словно мальчишка, но ты посмеялась над ним, и сегодня пришло время его торжества. Он по-прежнему одержим, сходит с ума от страсти, а значит сделает все, чтобы подчинить тебя. Насилием и уговорами, плетью и ласками присвоить, сделать своей навсегда.
Авторы: Лис Алина
сначала один, а затем и второй палец в самое узкое и тугое отверстие ее тела.
— Нет! Пожалуйста, не надо, — Наама всхлипнула.
Он добавил ещё немного смазки и вставил третий палец, растягивая маленькую дырочку. В висках тяжело пульсировала кровь, тянуло в паху от сумасшедшего желания войти в эту девственную плоть, подчиняя своим желаниям и своей воле. Не обращая внимание на крики, мольбы и проклятия женщины, он прижался к ней сзади, одной рукой удерживая ее под животом, и двинул бедрами.
Наама подавилась криком.
Она была узкой. Просто невероятно узкой и горячей. Андрос выдохнул сквозь зубы и двинулся, погружаясь глубже в напряженное, словно закрученная до предела пружина, тело.
— Расслабься, — посоветовал, еле сдерживаясь, чтобы не застонать от наслаждения. — Будет не так больно.
Она не послушалась, а возможно не услышала его слов за собственным плачем, но ему же было все равно. Ощущения от тугой пульсирующей плоти вокруг члена были фантастическими, непередаваемыми. Он резко выдохнул и вдвинулся до упора, тараня беззащитное тело. Вжался бедрами в горящие после экзекуции ягодицы. Замер на несколько мгновений, давая ей возможность привыкнуть к его размеру и наслаждаясь полной и совершенной властью над ней.
А потом задвигался все более резко, ускоряя темп и теряя контроль над собой. Ее боль, беспомощность, чувство собственного господства опьяняли. Захотелось упрочить эту власть, сделать ее абсолютной. Повинуясь этому желанию, демон положил руку на низ живота пленницы и принялся поглаживать и пощипывать скользкую горошину между ног.
Изменившийся ритм дыхания Наамы и затихающие всхлипы подсказали, что он на верном пути. Экстазон все ещё действовал, делая тело и сознание демоницы невероятно податливым для любых чувственных воздействий. Второй рукой Андрос приобнял ее, положив ладонь на грудь. Съежившийся сосок под пальцами походил на горячий камушек.
И одурманенная наркотиком жертва не устояла. В ее стонах и криках теперь слышалась не боль, но страсть. И она сама чуть подавалась назад, насаживаясь на его напряженную плоть. Доступная, униженная, полностью покорная его воле.
Наама застонала — по особому, низко и сладострастно, как стонала всегда перед тем, как кончить. Плоть, обнимавшая его член, запульсировала, сладко сжалась, и Андрос не сдержался.
— Ты! Моя! Вещь! — прорычал он, изливаясь.
Демоница протяжно всхлипнула и обвисла на путах.
Когда все закончилось, и мучитель, наконец, избавил ее от пут, Наама скорчилась на кровати. Ей казалось, внутри что-то надломилось, остановилось и замолчало. Не было гнева, отвращения, ярости, как после первого насилия. Даже мыслей не было, только тяжесть в душе. Хотелось, чтобы Андрос ушел. Чтобы все ушли, оставили ее в покое.
Но Андрос не ушел. Только вышел ненадолго, а затем вернулся и склонился над ней.
— Нет! — демоница встрепенулась и забилась в его руках, словно пойманная птица.
Апатия ушла, в душе вспыхнул ужас при мысли, что сейчас все повториться. Уйти, вырваться уползти…
— Наама, хватит. Я только смажу следы от плети, чтобы не так болели.
— Нет! — кричала она в ужасе, вырываясь из его рук. — Не трогайте меня! Пожалуйста! Умоляю!
Паника, зазвучавшая в ее голосе так поразила его, что он даже не обратил внимание на то, что демоница впервые обратилась уважительно, как подобало к хозяину. Он взял женщину за плечи, чуть встряхнул, вглядываясь в залитое слезами опустошенное лицо. Бирюзовые глаза, когда — то сиявшие насмешливым превосходством, сейчас полнились ужасом. От мучительного жгущего изнутри чувства вины у Андроса перехватило дыхание.
Он хотел подчинить, сломать проклятую гордячку. Но женщина в его руках не была Наамой ди Вине — некоронованной королевой. Желанной, недоступной, полной достоинства. Просто обезумевшее от животного ужаса тело.
— Наама!
Андрос все же упустил ее. Она вырвалась и поползла по кровати, всхлипывая. Он настиг ее, обнял обнаженное дрожащее тело, прижал к себе, погладил по исхлестанным плечам, ягодицам. Наама сопротивлялась неумело, бестолково словно разом забыла науку убийцы.
— Нет, нет, — бормотали искусанные губы. — Пожалуйста, не надо. Не трогайте меня! Я не хочу!
Он пытался ее утешить, но она только вырывалась и плакала, а стоило выпустить, как пыталась уползти. Пришлось снова связать ее, чтобы смазать иссеченную плетью кожу регенерирующей мазью.
— Мне жаль, — сказал он, снимая путы после завершения лечения. — Кажется, я был слишком жесток. Но ты довела меня, — при воспоминании о ее словах,
