Еще вчера ты — Наама ди Вине, избалованная аристократка, почти принцесса, а сегодня — дочь мятежника, отданная в рабство злейшему врагу рода. Когда-то Андрос был влюблен, словно мальчишка, но ты посмеялась над ним, и сегодня пришло время его торжества. Он по-прежнему одержим, сходит с ума от страсти, а значит сделает все, чтобы подчинить тебя. Насилием и уговорами, плетью и ласками присвоить, сделать своей навсегда.
Авторы: Лис Алина
а пальцы искусно порхали, вырывая из ее груди стоны наслаждения. Жадный рот ласкал, прикусывал и зализывал грудь, пальцы другой руки мяли и мучили второй сосок.
Андрос ничего не позволил ей решать. Ни разу не спросил, как она хочет, но в том, чтобы ничего не решать, не иметь выбора, только подчиняться и отдаваться вдруг обнаружилось особое удовольствие. Отличное от всего, что Наама испытывала раньше. Каждое движение умелых пальцев, каждый ласковый укус приближали ее к пику наслаждения, не отравленного ненавистью или навязанной похотью.
Он поднял Нааму на руки, донес до постели и опустил на покрывало — бережно, словно величайшую драгоценность. Поцеловал, вторгаясь языком в рот — бесцеремонно, как до этого не раз вторгался в ее тело. И Наама, где-то глубоко в душе изумляясь себе, ответила.
Его рука легла меж бедер, пальцы резко вдвинулись внутрь, одновременно с языком. Она подалась навстречу, глуша стон вожделения. Снова. И снова.
Хорошо… Как же хорошо, остро и ярко это было.
Андрос оторвался от нее, прожигая горящим взглядом. Выдохнул ее имя так, словно признавался в своей одержимой больной страсти, и принялся стягивать с себя остатки одежды негнущимися пальцами.
Тяжесть мужского тела сверху была приятной. Наама шире раздвинула бедра, словно предлагая себя, и громко вскрикнула, когда он ворвался в нее первый раз — огромный, горячий, мощный. Вошел до конца, заполнил ее так глубоко и полно, как никто и никогда прежде. Одновременно с членом его язык снова проник между призывно приоткрытых губ, задвигался синхронно в пародии на половой акт.
Наама глухо застонала, вцепилась в мускулистые плечи, и сама дернулась навстречу. Теряясь, окончательно растворяясь в яростных толчках, жарком влажном наслаждении…
— Видишь. Все может быть иначе.
Андрос навис над ней, вглядываясь в лицо, провел пальцем по припухшим от поцелуев губам. Теплая, покорная, удовлетворенная. Его женщина. Как жаль, что они не с того начали. Столько времени напрасно упущено в попытках сломать ее, когда счастье было так близко — руку протяни.
Глаза демоницы недовольно сощурились, а на скульптурно-красивом скуластом лице появилось знакомое выражение, всегда бесившее его, доводившее до неистовства, до желания взяться за плеть.
— Не надо нежностей.
— Ты опять?
Наама вздрогнула, заслышав нотки предупреждения в его голосе.
— Прости, — выдавила она после паузы. — Мне сложно…
«Сложно» — слишком простое слово для смеси растерянности, изумления, смятения и ярости, что сейчас вскипали в ее душе. Она словно очнулась от транса и не могла принять, поверить, что добровольно обнимала мучителя. Не просто позволяла ему владеть собой, но просила, желала его ласк.
— Уйди. Пожалуйста, просто уйди! Мне надо побыть одной!
Она не думала, что он прислушается. И уж тем более не ждала, что Андрос поцелует ее в макушку со словами: «Я понимаю» и уйдет.
Но после его ухода легче не стало. Наама осталась одна. Наедине с тем, что случилось. И с необходимостью сделать с этим хоть что-то.
Когда она согласилась на безумное предложение ди Небироса, то не думала, что оно закончится чем-то хорошим. Просто слишком устала от войны и ненависти. И не ждала, что сможет получить наслаждение в постели с врагом…
Но получила. И этим словно предала себя.
Она медленно поднялась, добрела до ванной и почти час ожесточенно терла себя мочалкой, пыталась смыть воспоминание о его прикосновениях.
Андрос никогда не был противен ей на физическом уровне. Скорее напротив — привлекал. Мощная, не отягощенная жиром фигура, мускулы, угадывавшиеся под скучными деловыми костюмами, красивое властное лицо с жестким подбородком. Ей всегда хватало осторожности не подпускать его близко, но было время, когда Наама позволяла себе фантазировать о сексе с ним.
И он знал ее тело. Изучил за месяцы рабства, знал, что доставляет ей наслаждение. Не просто пользовался, но старался всегда довести ее до экстаза.
Так что теперь? Смириться, принять то, что ей приятны его ласки. Научиться не отвечать оскорблениями или угрюмым молчанием на его проявления нежности?
Раньше — быть может. Но после всего, что было, принять Андроса, как любовника — невозможно. Сделав это, она словно согласится, что он был прав, насилуя ее раз за разом.
Но что ещё она может?
Так ничего и не решив, демоница вылезла из ванной. Накинула халат на распаренное тело, шагнула в комнату.
И замерла, обнаружив в своих покоях незваную гостью.
— Привет, — криво улыбнулась Делайла
