Еще вчера ты — Наама ди Вине, избалованная аристократка, почти принцесса, а сегодня — дочь мятежника, отданная в рабство злейшему врагу рода. Когда-то Андрос был влюблен, словно мальчишка, но ты посмеялась над ним, и сегодня пришло время его торжества. Он по-прежнему одержим, сходит с ума от страсти, а значит сделает все, чтобы подчинить тебя. Насилием и уговорами, плетью и ласками присвоить, сделать своей навсегда.
Авторы: Лис Алина
сталью, вдохнула запах. Ошибки быть не могло. «Белая смерть». Нейротоксин, самый убийственный и быстрый среди известных в империи. С таким оружием не обязательно бить в сердце, достаточно слегка оцарапать, чтобы яд проник в кровь…
Наама медленно поднялась, сжимая в руках кинжал. Сделала неуверенный шаг в сторону спальни. Оттуда не доносилось ни звука. Может ли оказаться так, что ди Небиросы просто поубивали друг друга, сражаясь за право обладать ее телом?
Разум подсказывал — вряд ли. Демоническая сущность Андроса была зверски сильной. Среди ныне живущих демонов вызов ему мог бросить разве что сам император.
Значит, он жив. Возможно, ранен, без сознания.
Ежась и стискивая побелевшими пальцами рукоять оружия, она подобралась к двери. Перед глазами раскинулось жуткое зрелище полностью разгромленной комнаты. Не осталось ни единого целого предмета меблировки. Поломанная в щепки мебель, разнесенные в мелкую стеклянную крошку зеркала и хрусталь усеивали ковер. Стену напротив прочертили наискось шесть глубоких борозд, обои висели клочьями, в разрывах проглядывала серая штукатурка.
В дальнем углу под потолком начинался кровавый след, который тянулся к низу. На другом конце следа в луже крови лежал Карро ди Небирос с разорванной глоткой. Сломанное крыло торчало под неестественным углом, разорванные перепонки клочьями висели на костях.
А в самом центре на ковре, зажимая рукой рваную рану в животе, уже в человеческом обличие лежал Андрос.
Глаза ещё обшаривали комнату, словно пытаясь оценить размер нанесенного урона, а сознание уже отметило, что в отличие от своего секретаря Андрос жив. Демоны не умирают от подобных травм. Пара дней на восстановление с регенератором. Да и без регенератора хватит пары недель, чтобы рана затянулась, не оставив даже шрама.
Демон на полу шевельнулся и в упор взглянул на нее снизу вверх. Наама вздрогнула, поняв, что все это время он был в сознании.
— На-а-ама, — прохрипел он.
— Да, это я, — откликнулась она.
Дурман, вызванный гоном, словно покинул ее сознание под воздействием сильнейших эмоций и проснувшихся воспоминаний. Она снова вспомнила разгромленную комнату, себя привязанную к кровати, полыхающие от плети ягодицы, тяжесть навалившегося сзади тела и разрывающую боль от проникновения сзади.
И лежавший на полу мужчина был виноват в этой боли, этом крайнем унижении, ночных кошмарах, от которых она до сих пор иногда просыпалась с криками. Он был виноват во всем. Отобрал силу, гордость, право решать, даже самоуважение. Все присвоил, взял против ее воли…
— Время умирать, ди Небирос, — сказала Наама, обнажая кинжал.
— Вот как? — его губы скривились в горькой усмешке. — Значит, не простила?
Под пронзительным, словно прожигающим насквозь взглядом, она заколебалась.
В памяти всплыли последние недели. Его поцелуи — обжигающие и сладкие, как горячий глинтвейн. Ласки — то грубоватые, то нежные. Признание, похожее на белый флаг, выброшенный проигравшей стороной. Андрос так долго и яростно добивался абсолютной власти над ее телом и душой, но ни разу не воспользовался ею, когда получил. Напротив — вручил в ответ власть над собой, в знак то ли поражения, то ли высшего доверия.
Некстати подумалось: убив ди Небироса, она убьет и себя. Раба, поднявшего руку на хозяина, ждет смерть.
Демон заметил ее нерешительность и на властном породистом лице снова вспыхнула надежда.
— Не делай этого. Я люблю тебя. Тебя, ведьма… Только тебя.
Он говорил и говорил, не отрывая от нее взгляда. Ловил мельчайшие оттенки выражения лица. Наама всхлипнула. В груди что-то рвалось, было больно от того, что его слова — правда. От того, что он действительно любит ее, любил всегда, с первой встречи. Неправильно, жестоко и жадно, с желанием обладать, подчинить или уничтожить. Любил, как умел.
Полно: бывает ли иначе у демонов? Наама не слышала, чтобы кто-то из сородичей был счастлив в любви. Быть демоном — это разрушать и разрушаться, любовь слишком хрупкий цветок, она умирает раньше, чем успевает осознать себя, не в силах выдержать испепеляющий вихрь демонической страсти. В живых остаются лишь такие жизнестойкие колючие уродцы, как у ди Небироса.
— Будь со мной… моей, — просил мужчина, лишивший ее всего, а Наама стискивала рукоять оружия и молчала. Слезы катились по лицу.
Он все же добился своего. Влез под кожу, оставил в душе шрамы, которые не стереть, стал ее частью. Иначе, отчего так больно сейчас решать? Отчего кажется, будто она с корнем выдирает вросший в сердце сорняк, а сердце кровоточит и ноет от боли?
Кто-то из них двоих все равно умрет сегодня в этой комнате. Оставив Андроса
