Я убью тебя, милый

что я никого не убивала! И потом, вы ведь тоже являетесь соучастниками преступления! Вы же тащили мертвого Макса и бросили его в воду. Посадят не только меня, но и вас!
— Никто нас не посадит, — усмехнулся Кирилл. — Нужно еще доказать, что мы помогали тебе тащить тело. Нас двое, а ты одна, поэтому нам поверят скорее, чем тебе. Да, мы были на пикнике. Посидели, выпили и уехали домой. У Верки разболелась голова. Вы остались с Максом в лесу, а что было дальше, можно только догадываться. Через пару часов ты вернулась домой и сразу позвонила Верке, чтобы та приехала к тебе. Ты чистосердечно во всем призналась и слезно умоляла нас не сообщать в милицию, но мы, как честные граждане, не смогли удовлетворить твою просьбу.
Кирилл смотрел на меня как победитель.
— Короче, что вы от меня хотите? — прохрипела я.
— Ничего особенного, — спокойно сказал Кирилл. — Мирись с Глебом.
— Это невозможно, — смахнула я слезы.
— Тогда рассчитайся с нами другим способом.
— Каким?
У тебя срок — одна неделя. Найди второго Глеба и тяни деньги с него. С тебя тридцать тысяч долларов. Тридцать тысяч долларов — и никто не будет знать, что случилось на пикнике. Поняла Дашуня? Цена нашего с Веркой молчания стою тридцать тысяч.
— Ты что, Кирилл, умом тронулся?! Мне вовек таких денег не заработать!
— Займи у Глеба.
— Он не даст.
— Твои проблемы! Время пошло. Если через неделю мы не получим этой суммы, то пойдем в милицию и расскажем о том, как ты приговорила своего любимого муженька в березовом лесу.
Я перевела дыхание и с нескрываемым страхом посмотрела на Кирилла.
— Ребята, что вы творите?! Я же вам не чужая Максу уже ничего не поможет, а мне дальше жить. Верка, мы ведь с тобой выросли вместе. Между нами никогда деньги не стояли! Что случилось?!
— Случилось то, что мне тоже пожить нормально хочется. Одеться, красивую машину купить, за границу по путевке съездить! Что такое для твоего Глеба тридцатка баксов?! Да ничего! Месячная зарплата! А для нас с Кириллом это целое состояние! Ты на лимузине покаталась, теперь дай мне на машине поездить! Мне тоже хочется бутерброды с черной икрой кушать!
— А я-то тут при чем?! Я сама таких бутербродов не ем! Глеба нет. Мне никто не даст таких денег!
— Тогда садись в тюрьму за убийство мужа.
Я посмотрела на Верку. Наши взгляды встретились. Верка не выдержала и отвернулась к окну.
— Сестричка дорогая, вот уж не ожидала услышать от тебя такие вещи! — растеряно произнесла я.
— Жизнь, Дашуня, полна неожиданностей, — влез Кирилл. — В общем, так. Сейчас мы с Веркой уходим. Немного погуляем по Москве, а вечером садимся на поезд и едем домой. Ровно через неделю будем ждать звонка от тебя. Не достанешь тридцатку баксов — мы принимаем вынужденные меры и идем в милицию.
— Вы же хотели остаться переночевать?
— Мы передумали, — ответил Кирилл и встал со стула. Вслед за ним подскочила Верка. Стараясь не смотреть на меня, она направилась к выходу. Я бросилась за ней и схватила за руку.
— Пусти, Дашка, больно! — дернулась она.
— Не пущу! Неужели ты сможешь так поступить со мной?!
— Смогу. Сегодня понедельник. У тебя есть время помириться с Глебом. Не получится, в следующий вторник я лично пойду в ментовку и сдам тебя!
Я отпустила ее руку и отошла к стене.
— Ты точно такая же, как и твой муженек! Два сапога пара! Я всегда думала, что ты хоть немного лучше его! Я ошибалась! Вы сделаны из одного дерьма! Вам ничего не стоит перешагнуть через близкого человека!
— Не надо читать нотации. Открой дверь. У тебя и так слишком мало времени! — Верка завозилась с замком.
— Отойди, а то сломаешь, деревня! — зло усмехнулась я, открыла дверь и вышла на лестничную площадку. — Пошли вон!
Кирилл с Веркой, ни слова не говоря, вызвали лифт.
— Ну, сестрица, ну змеюка подколодная! Спасибо тебе за все!
— Пожалуйста, — улыбнулась Верка и помахала мне рукой на прощанье.
— Не забудь уложиться в указанный строк, — съязвил Кирилл и зашел в лифт следом за Веркой.
Я вернулась в квартиру. Верить в реальность происходящего не хотелось. Это сон. Глупый, ужасный сон. Моя сестра никогда не сделает мне плохо. Ведь она меня любит. Мы погодки. Мы росли вместе. У нас все было общее. Неужели человек из-за денег может и наплевать на родственные чувства?!
Я поняла, что не смогу уснуть, и вышла на улицу. Слезы застилали глаза. Тридцать тысяч долларов! Даже если я продам все, что имею, мне никогда не набрать такой суммы. Не знаю, как Верка, но Кирилл свое обещание исполнит, такой и мать родную продаст. И что тогда? Прощай, свободная жизнь? Проклятый Глеб! Все из-за него! Если бы я знала, что он меня бросит,