Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
меня за майку. Бью его, куда-то в район уха и он улетает в толпу, с куском моей майки в руке. Пока он вылезает из устроенной кучи-малы, пытаюсь вычислить того, кто нанес мне подлый удар. Не получается. Все смотрят, как бычок выбирается из толпы и готовится к продолжению схватки. Снова рванулся на меня, раскинув руки. Прыгаю ему на встречу, выставив вперед колено. Сталкиваемся. Он получает удар коленом в районе шеи или подбородка. Хекает и прижав руки к шее опускается на колени и укладывается на землю. Корчится на земле, пытаясь откашляться. Я в прыжке, хоть и оперся на его плечи при ударе, но падаю вместе с ним. Пацану уже не до драки. Гортань. Лишь бы ничего серьезного. У меня подлым ударом разбиты губы. Лавр поднимает руку, признавая их косяк. Ладно, пусть сами разбираются с нарушителем конвенции. Бычок вроде оживает. С трудом, но дышит.
— Парень, Скорую не надо? — спрашиваю, наклоняясь.
— Нет, — хрипит и поднимается. Идет к своим, держась за горло.
Драки вроде подходят к концу. Все самые задиристые и азартные подрались. Некоторые, не по одному разу. Но все довольные или удовлетворенные. Теперь уже не орут друг на друга, а в возбуждении обсуждают свои поединки.
Снова сходимся с их авторитетами. Бэры и Круга нет. Не Бэра ли подло ударил? Больше ни у кого претензий нет. Пожали руки друг другу. При пожатии руки Лавру, советую направить бычка в больницу. Гортань — это серьезно, может распухнуть и перекрыть дыхательные пути. А пока рекомендую приложить лед. Он кивнул и извинился за подлый удар. Заверил, что виновник уже наказан. Если что, они его сейчас приведут. Я отмахнулся. Верю.
Пошли домой. Всю дорогу громко обсуждали свои поединки. Мы почувствовали себя непобедимыми. Мы почувствовали свою силу. Зареченские — это сила! Теперь, вряд ли кто в городе, бросит нам вызов. А у меня болели губы, ушибленное при падении плечо и колено. Майка на выброс.
Выясняется, что я один дрался с четырьмя и всех положил. А Лавр — расчётливый. Не рискнул репутацией и не стал меня вызывать. Грузин по дороге в поселок снова подошел ко мне. Поделился, что не ожидал, что общей свалки не произошло. Подрались, разошлись и все довольные. Он сам дрался дважды и обоих соперников уделал. У него заплывал глаз. У вокзала попрощались со станционными и ребятами из Перевалки. По дороге в наш поселок отделились дашкинские. Возле клуба попрощались с восточными. А потом, немного постояв, разошлись сами.
Вечером, лежа в кровати, я анализировал свои действия в драке. Отметил, что я прежний не смог бы так успешно действовать. Четко видеть противника и замечать почти все, что твориться вокруг. (Подлый удар не в счет). Быстро принимать оптимальное решение и действовать, почти не задумываясь, автоматически. Хотя я многие приемы и не отрабатывал. Видимо, это в экстремальной ситуации, так проявлялась моя память и навыки из будущего. Но в будущем, я не помню, чтобы бы я когда-то применял удар в пах, стоя на колене и прыжок с ударом коленом в голову. Подобное видел на поединках в боях без правил и в тайском боксе. А тогда, в драке с Грузином, я ведь тоже не задумываясь, применил удар Тайсона. Но его я хоть отрабатывал на груше. Может это и есть ожидаемый бонус? Или молодое спортивное тело с наложенной памятью из будущего, способно на такие выкрутасы в экстремальной ситуации? Что так, что этак — все равно не плохо.
На следующее утро, несмотря на «травмы» бегу на зарядку. Снег уже почти сошел, но по утрам еще подмораживает. Скользко и сыро. Хорошо, что купил подходящую обувь в Москве. Мама, увидев мою разукрашенную физиономию упрекнула и пожелала:
— Что, опять взялся за старое? Хоть бы тебе, паразиту, башку оторвали! — пожалела, блин. Она всегда такая. Удивился, если бы было по-другому. Но зеленку и лейкопластырь выдала. Смазал бровь и заклеил. Вот с пельменями, которые назывались губами ничего не поделать. Буду так красоваться.
В школе я и все, кто участвовал в драках, были героями дня. В классе все меня обступили. Девчонки жалели. (Сереженька, тебе больно?) Пацанов интересовали подробности драки.
Пришлось побывать у директора. Его больше интересовали последствия драки. Заверил, что никаких последствий быть не должно, с противниками разошлись мирно.
Но без последствий не обошлось. С третьего урока меня вызвали к завучу. Там, в обществе напряженного завуча, сидел милиционер. Завуч, выяснив у милиционера, что ей не обязательно присутствовать на моем допросе (?), с облегчением покинула кабинет. Присел на указанный стул.
Рассматриваю представителя силового ведомства. Нескладный мужичок, лет сорока, с невыразительным лицом, в мятом кургузом мундире, с мятыми же погонами старшего
