Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
они разговорились с каким-то парнем. Он, узнав про их проблемы, предложил выкупить у них все иконы. Обещал дать за них хорошую цену. Посмотрев иконы, он отказался их покупать, заявив, что они ничего не стоят. Начал называть каких-то знаменитых иконописцев, чьи иконы он бы купил за большие деньги. Они еле уговорили его купить два свертка, которые у них были с собой за 50 рублей. Все уже устали, хотели жрать и стремились уже побыстрее избавиться от надоевшего груза. Конечно, все понимали, что парень их обманул.
— Почему не предложили иконы в антикварный магазин, музей или коллекционеру? — задал вопрос.
— Нам сообщили, что там необходимо паспорт показывать. А Стриж и другие не хотели светить своими паспортами. Да и не знали мы, где искать эти магазины, — разъяснил.
Вернувшись на вокзал, выпив и «заморив червячка», решили следующую парию икон сдать другому покупателю. Если же не найдут, то возвращаются домой и сдают все мне. Оказалось, что так проще и выгоднее для них. Стриж сам понял, что сглупил и был зол на себя и на всех. Психовал и матерился на ребят. А на выходе с вокзала их остановил милицейский наряд и попросил документы. Все струхнули и, бросив иконы разбежались. Потом отсиживались на территории станции среди путей, ремонтных и технических помещений, опасаясь выходить на многолюдные улицы и тем более на вокзал. Пришлось Юрке идти одному на вокзал, покупать билеты, еду и забирать из камер хранения оставшиеся иконы.
— Зачем побежали от милиции? — заинтересовался я.
— Кто его знает? Кто-то первый рванул, а другие за ним побежали. Вообще-то никому не хотелось общаться с легавыми, вдруг пришьют чего, — объяснил незамысловатое поведение деревенских пацанов Юрка.
— Итого, сколько в Москве оставили икон, включая проданные? — интересуюсь.
— Икон 25–30, — прикинув, сообщил Ухналь.
— Если все утраченные и проданные иконы были годные для продажи, то от меня вы бы получили за них 700–750 рублей, — подсчитав в уме, сообщаю Юрке.
— Я сразу был против того, чтобы самим продавать иконы, — возмущенно напоминает он.
— Ты лично гарантируешь, что среди этих икон нет краденых? — киваю на свертки.
— Дело в том, что у нас тут возникла проблема с одной краденой иконой. Поэтому я прекратил заниматься этой деятельностью временно или совсем. Не хочу свое будущее портить из-за чьей-то нечистоплотности, — объясняю ему.
Юрка кивает, показывая, что понимает меня.
— Я точно не смогу сказать, но могу показать пару икон, которые могут быть украдены, — сообщает.
— Похоже, честный парень. Не готов на все ради денег, — мысленно отмечаю.
— Ты забирай сейчас свои иконы, пока я не определюсь точно. А в начале лета подъешь ко мне. Тогда скажу точно. Если поеду, то только один раз. Хватит рисковать. Деньги того не стоят! — довожу до Юрки свое решение.
В конце мая, возвращаясь с секции, мечтаю о тарелке борща, который мама сварила вчера. Так и стоит перед глазами: горячий, ароматный, со сметаной, густой, с мясистой косточкой. Слюней полон рот. В поселковом сквере на одной из лавочек расположилась компания из приблатненных пацанов. Из-за спин слышу неуверенное бренчание струн крайне расстроенной гитары и блатные интонации с характерным, гнусавым подвыванием какой-то зоновской песни.
— Соловей, погодь! — слышу за спиной.
Оглядываюсь. Из толпы выдвинулся Рыга.
— Ты, говорят, понтово бацаешь на гитаре? Может, изобразишь чего братве? Не менжуйся, окажи уважение.
Оглядываю «братву». Из присутствующих знакомых, только Рыга сделал пару ходок, остальные или под условной статьей или примазываются к ним. Все болеют блатной романтикой. В поселке держаться особой группой. Даже в разборках за поселок не участвует. Общаются с такими же «романтиками» из других районов. Вот и сейчас среди них заметил несколько незнакомых лиц. Рыга у них в авторитете и некоторые из его компании стараются быть похожими на него. Зачастую это смешно смотрится.
Лично у меня, Рыга вызывал отвращение своим внешним видом, походкой, поведением, блатными словечками. В детстве даже опасался его. Когда он учился или числился в школе, то отнимал мелочь у детворы, заставляя попрыгать. Мелочь звенела, и Рыга забирал все или часть себе. Когда я подрос, то иногда хотелось Ругу проучить, но тот не давал повода. Наверное, чувствовал мое отношение и желание. А сегодня осмелел в присутствии многочисленных зрителей и почитателей. А может, хотел за счет меня поднять свой авторитет.
Подумав, поворачиваю к скамейке. Здороваюсь. Ответили несколько голосов. Некоторые смотрят с интересом, агрессии не проявляют. Под скамейкой
