Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
ленинградских военных училищ чистил город от шлюх, лимитчиц и страшилищ, увозя в качестве жен в гарнизоны страны и за границу.
Недалеко от нужного мне дома в соседнем дворе вижу двух ребят моего возраста. Я знал, что Эдик серьезно увлекался футболом в школе. На этом и решил строить разговор.
— Здорово ребята! Тут поблизости, где-то должен проживать Эдик-футболист. Не подскажете, где?
Пацаны, видя приближающегося незнакомца, сначала напряглись, но услышав вопрос расслабились.
— Вон, в соседнем дворе, в одноэтажном доме. Вход справа, — доброжелательно сообщил один.
— Я недавно видел его. Дома должен быть, — добавил другой.
Благодарю и двигаюсь в указанном направлении. Дом Эдика похож на частный. Расположен в глубине небольшого сада. «Здорово жить, почти в Ленинграде в своем доме с участком вдали от городского шума!» — завидую про себя.
Давлю кнопку звонка у калитки. На крыльцо вышел седой мужчина, вероятно отец.
— Здравствуйте. Эдика можно позвать? — спрашиваю.
Мужчина кивает и уходит в дом. Выходит будущий друг и сокурсник в спортивных трусах с голым торсом. «Выглядит более сухощавым, чем я его помню. Длинноволосый по нынешней моде», — сравниваю про себя. Он подходит к калитке, всматриваясь в меня.
— Привет! Меня зовут Сергей. Мне посоветовал к тебе обратиться твой знакомый по футболу Витка Петров. Поговорим? — быстро гружу его информацией, не давая задуматься.
Эдик протягивает руку и представляется. Разворачиваясь к дому, приглашает:
— Пойдем, поговорим.
— Погода хорошая, лучше на улице. У меня есть, — встряхиваю сумкой. — Я тебя здесь могу подождать, — предлагаю.
— Это хорошо! Чаще бы такие гости приходили, — улыбается своей обаятельной для девчонок улыбкой. Пойдем, на веранде подождешь, пока я переодеваюсь, — настаивает. — Ты не местный? — спрашивает, оглядывая мой «понтовый» в импортных шмотках вид. — Есть не хочешь? — проявляет гостеприимство.
Отказываюсь и, расположившись на веранде в летнем плетеном кресле, вытягиваю ноги. Чувствую, что ноги «гудят» от продолжительной сегодняшней ходьбы.
«Неплохо Эдик устроился!» — оглядываю помещение. Баб можно водить тайком от родителей.
На веранде стоит двуспальный диван в собранном виде, кресло в котором сижу. Круглый стол с остатками обеда. Старый телевизор в углу на тумбочке. Рядом радиола. Застекленная наполовину дверь с белыми занавесками приоткрыта в коридор и мне не видно, есть ли на ней внутренний запор. «Есть, скорее всего», — решаю.
Эдик привел меня к знакомому ему и скрытому от прохожих и любопытных глаз месту. Это оказался стол с вкопанными скамейками. С одной стороны располагались тыльной стороной сараи или склады, с другой нас скрывали кусты. Тихо вокруг и жилые дома далеко. Удобное и, по-видимому, популярное у местных место для выпивки — замечаю усыпанную водочными и винными пробками землю вокруг.
Достаю бутылку, сладости и выставляю на стол. Эдик куда-то метнулся и принес мутный стакан.
— Одного хватит, — комментирует.
— Я не буду, — отказываюсь. — Мне еще к родственникам ехать. Не хватало еще, чтобы унюхали, — поясняю.
— А я тебе, зачем понадобился? — спрашивает, наливая вино.
— Я из провинции, никого в Ленинграде не знаю. У взрослых не обо всем спросишь. Еще вдруг переночевать придется, — перечисляю.
Эдик выпив, согласно кивает.
— Переночевать можешь у меня без проблем. Диван можно раскинуть. Поместимся. Могу и в своей комнате переночевать, если я тебя под боком не устрою, — смеется.
— Это я на всякий случай. Может ночевка и не понадобится. Я еще у родственников не был. На работе должны сейчас быть, если в отпуск не уехали или еще куда, — отговариваюсь.
Из-за кустов появились взрослые ребята и поздоровались с нами, внимательно окинув меня взглядами. Расположились за столиком и тоже достали бутылку. Разговаривать в присутствии посторонних мне было неудобно, и я предложил Эдику прогуляться. Эдик покосился на недопитую бутылку.
— Оставь ребятам, не таскать же с собой, — посоветовал, подмигивая Эдику.
— Перекусить бы не мешало, — обращаюсь к нему по дороге. — Да и ехать пора к родственникам на Московский проспект.
— Пойдем в Чебуречную. Нам как раз по пути. А я в Сосновую Поляну к подруге поеду, — быстро сообразил он.
Помнится, на первом курсе мы с Эдиком оказались в суточном наряде по полигону в Учебном Центре училища на дальнем посту оцепления. На дежурство с собой захватили бутылку водки. Вечером ее выпили под сухой паек. Показалось мало и мы, как были в полушерстяном обмундировании побежали в «Рамбов». Город Ломоносов (Ораниенбаум)
