Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
рассказа.
— По делам, — ответил, чем не на шутку удивил ее.
Глядя на ее заинтересованное лицо выдал версию, отработанную на Эдике.
— Чем я могу помочь? — задумалась. — Я знаю, что к Романову относятся по-разному. Интеллигенция, как правило, отзываются не очень хорошо. Его даже прозвали «Гэвэ» из-за имени и отчества. Многие хвалят. При нем много построили и строят. Зовут «хозяином». Отмечают его жесткость и бескомпромиссность, — перечислив, замолчала.
— Мне споешь? — неожиданно спрашивает.
Киваю, ожидая продолжения.
— Что еще могу рассказать? У него есть жена и две дочери. Говорят, что живет в обычной квартире, где-то недалеко от «Авроры». Бывает, гуляет по вечерам и по-простому здоровается с прохожими, — сообщает дополнительно.
— Да! Ходили слухи, что он устроил свадьбу дочери в Таврическом дворце и для этого приказал взять царский сервиз из Эрмитажа. Правда, я в это не верю. Не похоже на него. Наоборот, слышала, что Романов отрицательно относится к тем, кто стремится жить в роскоши напоказ, — вспоминает.
— Еще говорят про его особые отношения с нашей ленинградской певицей Людмилой Сениной, — дополняет. — Ты понимаешь, о чем я говорю? — спрашивает у меня, как у неразумного подростка.
Киваю снова и интересуюсь:
— Как в Смольный проходят посторонние, не знаете?
— Не знаю, не ходила, — смеется. — Ты в Смольный собрался?
— Пока хочу узнать, как можно больше. Потом думать буду, — разъясняю.
— Наверное, все что знала, тебе рассказала. Может еще, чего вспомню. Завтра еще поспрашиваю на работе у девчонок. У нас в отделе есть такие, которые всегда все про всех знают, — обещает, улыбаясь, как будто чего-то вспомнила смешное. — Ты наелся? — беспокоится. — После чая еще попьем с вашими гостинцами, — обещает. — Пойдем в комнату, там споешь, — предлагает. — Мне интересно, — признается.
Начинаю с песни «Так хочется жить». Инструментов у нее не было, поэтому пою «а капелла». Тетя Света внимательно слушает и смотрит на меня.
— Замечательно! — восхищается. — Конечно, тебе с такими песнями нельзя оставаться неизвестным. Многие наши певцы поют примитивные песенки, которые сразу забываются. А такие песни, как эта не забудется, — соглашается. — А еще? — просит.
Пою «Дорогу жизни» Розенбаума:
Закончил петь. Тетя Света молчит и смотрит в пол. Поднимет голову, в глазах слезы.
— Много слышала и читала о блокаде. Но таких песен еще не было. Даже мурашки по телу пробежали. Хорошая песня, но боюсь, не пропустят ее. Слишком она … откровенная, что-ли. Слушаю тебя и как в кинохронике перед глазами встают сцены блокады, — признается.
— Под впечатлением кинохроники и написал, — сообщаю.
— Ты знаешь, племянник, что у тебя талант песенный? Обещаю, все сделаю, чтобы тебе помочь, — торжественно говорит.
У меня даже совесть проснулась
