Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
или обсуждают. Только иногда они отвлекались, вспомнив обо мне. Чего нибудь спрашивали или пытались объяснить, о чем разговор, но вскоре снова увлекались своими темами. Потом кто-то, заглянув в комнату, присоединился к спонтанной пьянке. Вскоре комната была полна молодых ребят. Несколько раз отправляли посыльных за добавкой.
Понял, что мне сегодня здесь ничего не узнать и стал прощаться. Андрюха покачиваясь, вышел меня проводить. Пьяно клялся в вечной дружбе, порываясь меня обнять. Я попросил Андрея позвать Леху. В процессе мероприятия заметил, что Леха не налегал на спиртное. Может из-за веры или не привык, не пристрастился еще.
Предупрежу без всяких карт о его будущем. Вдруг спасу его жизнь. Но если я спасу его от смерти на «Комсомольце», значит, на его месте окажется другой моряк. Как тут выбирать? У того тоже могут быть родители, семья, друзья и тот тоже окажется хорошим парнем. Надо спасать «Комсомолец»! — прихожу к выводу.
— Присмотри, пожалуйста, за Андреем с Юркой и заканчивайте с пьянкой, — прошу и протягиваю червонец. — Это на утренний квас вам. До встречи!
Жму руку удивленному парню и иду к выходу.
Вечером за ужином тетя Света рассказала, что узнала немного нового о Романове на работе:
— Младшая дочь Наташа вышла замуж за Радченко Леню или Леву. Это про их свадьбу пошли слухи о сервизе. Дом, где живет Романов, находится под негласной охраной.
Двое знакомых ребят моей коллеги вечером зашли в какой-то двор, чтобы пописать и выпить на лавочке в спокойной обстановке. Через некоторое время к ним подошли двое крепких людей и спокойно предложили покинуть этот двор. Когда они возмутились, то им сообщили, что в этом доме живет Член Политбюро Романов Г. В. Естественно, после этого сообщения ребята сразу протрезвели и покинули опасный двор.
Рассказывая, тетя с жалостью смотрит на меня.
— Еще мне сообщили, что у него есть Государственная дача под Парголово или Сертолово.
Я задумался. Негласная охрана дома и придомовой территории, это не стационарный пост. Скорее «сексот» позвонил и сообщил куда следует. Завербовали одного или несколько жильцов из пенсионеров и те наблюдают за двором, гостями, соседями и «стучат» регулярно или при необходимости. Значит, есть шанс подняться к квартире, если подъезд не с кодовым замком и без консьержки. Придется рисковать. Возможно, подростка не примут за угрозу. Идти придется без сумки.
Второй вариант — искать Радченко Леву или Леню. Он не должен попасть в закрытые от населения списки, поэтому есть шанс разыскать через адресные бюро. Заодно можно поспрашивать про Наташу Радченко. Вдруг бюрократическая машина не сработала и она не числится дочерью Романова под фамилией мужа. Маловероятно, но попытаться нужно.
Отвлекаюсь от раздумья, когда тетя Света с сочувствием во взгляде подставила мне чашку с чаем и придвинула мне блюдечко с куском торта. (Захотела порадовать племянника и купила). Смущенно извиняюсь и благодарю.
— Пригодится то, что я выяснила? — осторожно интересуется.
— Не знаю, — задумчиво тяну, — но если получится, я Вам подарю автомобиль Жигули. Поступайте на курсы водителей и учитесь на Права.
— Спасибо, конечно. Но я на велосипеде ездить не умею. Зачем мне машина? — сообщает, смеясь.
Видя, что мне не до разговоров тетя ушла спать. Полночи я продолжал обдумывать всякие варианты передачи письма, но ничего нового не придумал.
Утром сижу над текстом письма Романову. После нескольких не понравившихся вариантов читаю, что вышло:
«— Уважаемый Григорий Васильевич! Я не нашел способа, чтобы встретиться с Вами лично. У меня есть важные сведения, касающиеся Партии, страны и Вас.
Чтобы не казаться Вам голословным, сообщаю, что многочисленные изнасилования в Ленинграде и других городах страны под видом сотрудника милиции совершил ленинградец Григорьев. Ранее судим за изнасилование. Работает дальнобойщиком. Женат. Жена знает или подозревает его в преступной деятельности. Награбленное Григорьев прячет в сиденье своего грузового автомобиля и дома.
В ближайшее время умрет Член Политбюро Кулаков Федор Давыдович. Официально объявят причиной его смерти — сердечный приступ. Будут ходить слухи, что он окончил жизнь самоубийством, застрелившись. Другая версия причины смерти по слухам — алкоголизм. На похоронах Первые лица страны будут отсутствовать.
Очень надеюсь, что Вы, Григорий Васильевич мне поверите и найдете возможность пригласить для конфиденциальной беседы. Хотелось бы, чтобы обо мне никто не знал кроме Вас.
Я пишу хорошие песни. Недавно написал песню „Дорога жизни“ о блокаде Ленинграда. Вот текст:В пальцы свои дышу — не обморозить быСнова к тебе спешу Ладожским озеромДолго до утра во тьму зенитки бьют,И в прожекторах „Юнкерсы“ ревутПропастью до дна раскололся лед,Черная вода, и мотор ревет: „Вправо!“Ну, не подведи, ты теперь один. ПравыйФары сквозь снег горят, светят на черный ледСсохшийся Ленинград корочки хлебной ждетВспомни-ка простор шумных площадей,Там теперь не то — съели сизарейТам теперь не смех, не веселый люд —По стене на снег падает народ — голодИ то там, то тут в саночках везут голыхНе повернуть руля, что-то мне муторноБлизко совсем земля, ну что ж ты, полуторка?Ты глаза закрой, не смотри, братокИз кабины кровь, да на колесо — алаОна еще течет, а вот сердце — все. Встало.*Розенбаум А.*
Эта песня может послужить официальным поводом для нашей с Вами встречи.
Заранее прошу прощения, но не хотелось бы мне говорить в помещении, где можно организовать прослушивание. Слишком опасны для многих мои знания. Я хочу принести пользу своей стране, народу и Вам лично.
Мой адрес:…
С уважением Соловьев Сергей Владимирович».
