Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
Собираемся в лагерь. Ребята и девчонки подходят, хвалят и благодарят. Пацаны хлопают по плечам. Многие просят написать слова. Маринка осмеливается и целует в щеку. Увидев это, за ней тянуться и другие. Наташка с ненужным пафосом восторгается:
— Это великолепно! Такого я никогда и нигде не встречала. Тебя и твои песни должны услышать все в лагере!
Ленка пихает снова в бок и напоминает:
— С тебя тексты, не забудь!
Лагерь. Серега-музыкант.
На следующий день меня находит Серега-музыкант.
— Говорят, ты неплохие песни пишешь? — интересуется.
— Кто говорит? — отвечаю по-еврейски. «Что значит — неплохие?» — мысленно озадачиваюсь.
Интерес музыканта к новым песням понятен. Но областные покупатели мне особо не интересны. Серега, видимо, чего-то почувствовал и поспешил меня успокоить:
— Ты не подумай чего. Я хочу просто немного помочь тебе продвинуть свои песни, чтобы они стали популярными не только среди твоих друзей или в твоем городе. У меня есть связи и возможности.
— Ты песен не слышал. Откуда можешь знать, что они стоящие и могут стать популярными? — продолжаю заставлять его раскрыть свой интерес. «Похоже, Серега не так прост, как показался в первые дни», — мелькает догадка.
— Мне так сообщили. Давай я послушаю, что есть у тебя и сразу сообщу, какая песня будет популярна, — предлагает с улыбкой.
— Мне этого не надо. Я сам знаю, чего стоят мои песни, — отказываюсь.
Вижу, что он чувствует себя неуверенно. Вероятно, Сергей рассчитывал, что я с радостью ухвачусь за его предложение, и мы начнем «двигать» мои песни и себя к успеху и славе. А попутно заработаем.
— Откуда ты можешь знать? — спрашивает, не желая сдаваться.
Мне надоел этот разговор. Пусть Сергей, хоть какой расчудесный парень и отличный профессионал, но мне его помощь действительно не нужна.
— Ответь мне тезка на два вопроса честно, — предлагаю. — Ты можешь помочь зарегистрировать мои песни в областном ВААПе? За какую максимальную цену ты сможешь продать гениальную песню? — спрашиваю и прямо смотрю ему в глаза. «А глазки-то вильнули!» — замечаю.
Сергей совсем смешался. Не такого разговора он ожидал от неопытного подростка. Сообразил, что я в курсе их кухни.
— С ВААПом надо подумать. Есть выходы на нужных людей, — неопределенно протянул. — А продать отличную песню можно тысяч за пять, — предполагает, опять вильнув взглядом.
— Сережа, я знаю областные цены, так как уже продал две песни и сейчас продаю еще одну. Не надо меня разводить! У меня есть выход на вашу филармонию и тоже есть связи. Я вижу, что ты со мной лукавишь. Я тебя предупреждаю, что все песни, которые я пел вчера, и буду петь потом здесь в лагере, уже проданы и вероятно зарегистрированы. Если ты сомневаешься в моих словах, то поинтересуйся у Севы. Ты должен его знать. Круг областных музыкантов узок, — заявляю с раздражением.
Сергей оторопело смотрит на меня некоторое время. Потом недоверчиво интересуется:
— Сева, это…?
— Не знаю, кого ты имеешь в виду. Я говорю про того, который интересуется шансоном, — отвечаю.
— Откуда ты его можешь знать, — в задумчивости тянет. — А какие песни, те две, ты продал? Не скажешь? — спрашивает.
— Я их продал. Теперь они чьи-то. Не интересовался, — отвечаю устало.
— Их уже поют? — не унимается.
— Говорят, довольно популярны здесь и в столице, — отвечаю, пожимая плечами.
Сергей, глядя на меня с удивлением качает головой и молчит. Наконец решившись, заявляет:
— Забудь весь наш предыдущий разговор. Признаю — я сглупил. Считай, что я всегда буду на твоей стороне. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Конечно, у меня нет тех возможностей, которые имеют Севины друзья, но сделаю все, что в моих силах.
— Спасибо, — протягиваю руку.
Жмем руки и расходимся.
Лагерь комсомольского актива. Танька.
На очередных танцах чувствую, что меня щиплет кто-то сзади за бок. Оглядываюсь и вижу улыбающуюся девчонку из нашего отряда.
— Пойдем танцевать? — предлагает она.
Кружимся в медленном танце, а я вспоминаю. Давно заметил ее взгляды на меня, но не понял их. В ее взгляде не было заинтересованности, задумчивости, призыва, вопроса или любопытства. Она не старалась выделиться среди девчонок. В той памяти она оказывала мне знаки внимания под конец смены, но я не повелся. Слишком заурядно она выглядела. Косметикой не пользовалась или я не замечал. Почти всегда носила две глупые косички с вплетенными белыми тряпочками. Даже не бантики. Иногда заплетала косу, тоже с белой тряпочкой. Сегодня, она на танцах была с распущенными волосами. Помню ее только в белой блузке и длинной
