Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
подошел к окну, раздумывая, как ответить. Повернулся и, глядя в лицо Романова уверенно сообщил:
— Если я узнаю о чем-то, наносящем вред государству, то сообщу обязательно. О том, чем я занимаюсь в свободное от работы время, докладывать не обязан. Надеюсь, ты Григорий Васильевич не попросишь совершить чего-то незаконное. Хотя ради Родины готов и на это.
— Ради Родины и Партии, я готов отдать жизнь, — торжественно заявил Романов. — Я о другом хотел тебя попросить. Мне неофициально поступило письмо от некоего Соловьева, проживающего в небольшом провинциальном городке другой области. В нем он сообщил про Ленинградского маньяка, которого наша милиция не могла поймать несколько лет. Его жертвами стали несколько десятков девочек у нас и в других городах Союза. Благодаря этому сообщению маньяк задержан. Соловьев так же сообщил, что придумал песню «Дорога жизни» и хочет подарить ее городу. В письме были стихи о блокаде. Я не большой специалист в поэзии, но эти стихи меня тронули. Но не это главное. Я решил поощрить этого человека, и мне хотелось бы предварительно узнать о нем все. Вдруг тот окажется сообщником маньяка или не достойным награды. Действовать желательно, не привлекая внимания самого Соловьева. Тебе, как оперативному работнику это не составит труда. Я мог бы попросить тебя перейти на работу в наш аппарат Обкома, но думаю, не все зависит от тебя в выборе места работы.
Ксенофонтов вновь задумался, глядя на Романова.
— Это письмо можно отправить на экспертизу? — поинтересовался.
Григорий Васильевич в ответ только развел руками. (Понимай, как хочешь).
— За этим Соловьевым еще что-то есть? В письме было еще что-то? — сложил дважды два бывший оперативник. — Ты не все мне говоришь, Григорий Васильевич. Если бы все было чисто, то ты не обращался бы ко мне, а поставил задачу Большому дому.
— Сам не знаю, а хотелось бы выяснить. Вот и прошу тебя взяться за это дело неофициально, так как верю тебе, — с раздражением высказался Романов, промолчав о письме.
Подумав, Ксенофонтов предложил:
— Официально тоже не помешает собрать все о субъекте.
— Для этого в тот город поедет Виталий, — проинформировал Первый секретарь, кивнув в сторону двери, — он будет выяснять в Горкоме, на работе и в прочих местах. Сами потом определитесь. Ну что, берешься Петр Петрович? Сможешь с работы отпроситься на несколько дней?
— Эх, давно я в отпуске не был! — воскликнул, потирая руки бывший оперативник. — Когда надо ехать? — поинтересовался.
— Чем быстрее, тем лучше, — отозвался Романов.
Что-то, прикинув про себя, Ксенофонтов сообщил:
— Смогу выехать через два дня. — Где этот город? — поинтересовался, доставая Атлас автомобильных дорог СССР.
— Какие вам там могут понадобиться документы? Сколько тебе выдать денег? Пятьсот рублей хватит? Ты, что на автомобиле собрался ехать? — посыпались вопросы хозяину, увлеченно водящему пальцам по автомобильным маршрутам.
Ксенофонтов оторвался от атласа:
— Нам может пригодиться справка, что такой-то выполняет поручение Обкома и всем госучреждениям рекомендуется оказывать всестороннюю помощь. Ну, ты знаешь такую форму.
Удостоверения у меня на все случаи жизни есть. Как знал, что могут пригодиться. Запасся в свое время.
Денег не надо. Свои некуда тратить. На треть от получаемого в месяц живу. Хватает.
Поедем на моей машине. Есть у меня двадцать четвертая «Волга». Прикупил по случаю по заводской квоте. А то подчиненные все на автомобилях, один я на автобусе на работу езжу. Купил, а оказалось, что и ездить некуда. Не охотник, не рыбак, не грибник и не дачник я. Стоит в гараже. А на работу, как ездил на автобусе, так и езжу. Стар, я стал, чтобы ноги топтать, пусть и по небольшому городу. Там ведь машину для оперативных нужд не попросишь?
Смеется, а потом вдруг серьезно спрашивает:
— Григорий Васильевич, а если мы раскопаем чего-то про этого Соловьева? Что будешь делать?
— Сообщите мне. Будем решать. Если уголовное что, то проинформируем местную милицию или от нас вышлем бригаду для задержания. Если политическое, то КГБ. Покрывать преступника не собираюсь, — твердо заявляет Романов. — Михайлов с тобой не поедет. Его я направлю в Москву с документами, а на обратном пути он свернет в тот город. Договоритесь, где и когда вам встретиться, — сообщает дополнительно.
— Разумно, — соглашается оперативник.
Выпили по стопке, отметив заключенное соглашение, и дождались пунктуального Михайлова, вспоминая о прошлом.
Романов объяснил тому задачу, особо отметив, что не требуется раскрывать перед местными властями роль Соловьева в задержании преступника,
