Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
километров самая длинная в городе Старослободская улица. Параллельно ей тянулись еще пять улиц, пересекаемые многочисленными переулками. Весь этот район, застроенный частными домами, прозвали Старослободским. Почти в центре района располагался Механический Экспериментальный завод. Недалеко от завода были построены несколько пятиэтажек и общежитий для работников завода. В одном из этих домов жила Гулькина семья.
Когда мы с ней вошли в неосвещенный двор, навстречу выдвинулось несколько фигур.
— Кто это не боится гулять по ночам? — нарочито хриплым голосом спросил кто-то из подростков, преградивших нам путь.
Чувствую, как Гулькина рука напряглась. «На освещении наши власти в этом районе экономят, больше чем у нас в поселке», — отметил, как только мы свернули с главной улицы района. Изредка освещались только перекрестки. Гулькин двор тоже не освещался. Раздолье для «гопников».
Стою, жду продолжения. Главного, среди пятерых вроде бы вычислил. Он же — самый любопытный и на удивление самый низкорослый и щуплый.
— Ну-ка, засвети, кого мы встретили? — командует дохляк.
«Имени или клички не называет. Значит, соображает», — мысленно отмечаю.
Вспыхивает спичка над головами лихой пятерки.
— Гулька, ты? — удивляется почему-то главарь. — А кто это с тобой? Что-то знакомое, — интересуется уже другим тоном без угрозы и глумления. — А! Приятно провести время. Осторожнее будьте. У нас говорят, жулье прохода не дает приличным людям, — сообщает и хмыкает. — Пошли ребята! — командует своим.
Пятерка обходит нас и исчезает в темноте.
— Пойдем? Показывай свой подъезд, — предлагаю. — Где у вас тут целуются? — интересуюсь.
Гулька хихикает. Потом спрашивает:
— Ты совсем не испугался?
— Испугался, за тебя, — признаюсь.
Почувствовал, что Гулька смотрит на меня и улыбается. Потом признается:
— Меня бы они не тронули. Я сначала испугалась, пока их не узнала. Это Храп был со своими. Стараются быть похожими на бандитов, а так обычные ребята. Тебя со мной тоже бы не тронули. Знают, что если я пожалуюсь братьям, то им плохо будет. Вот на обратном пути могли бы прицепиться, если бы сейчас не узнали. Говорю же, что ты в городе популярен. Даже наши хулиганы тебя знают. А ты их? — спрашивает.
— Я даже их лиц не рассмотрел, — признаюсь.
— Значит, ты тоже хулиган и по ночам к прохожим пристаешь, раз тебя знают и боятся? — смеется.
— Я белый и пушистый, как наши поселковые ребята. Пою и танцую. А еще крестиком вышивать могу и на машинке тоже…, — голосом Табакова-Матроскина сообщаю. — Кроме этого на досуге соблазняю красивых девчонок.
Притягиваю ее к себе и целую в щеку. Гулька радостно заливается смехом.
— Мне показалось, что Храп удивился, увидев тебя с парнем, — пытаюсь выяснить, заинтересовавший меня момент.
— Ты первый, кто провожает меня после танцев. Обычно я с девчонками хожу, — непринужденно признается. — Вот мой подъезд. Целуются у нас везде. Ты не торопишься? Мне надо подняться к себе, предупредить маму, что пришла, а то она спать не ляжет, пока не вернусь, — сообщает. — Подождешь?
— Готов ждать тебя всю жизнь, — обещаю, располагаясь на приподъездной лавочке. — Показывай, свое окно. Если не выйдешь, буду петь до утра баркаролу на весь двор.
— Мои окна на ту сторону дома выходят. Но ради такого случая выйду на площадку, — опять хохочет. — Я быстро, — сообщает и со смехом исчезает в подъезде.
Через некоторое время появляется смущенная, уже переодетая в брючки.
— Мама хочет с тобой познакомиться. Она настолько поражена, что у меня появился парень, поэтому сейчас переодевается и ставит чайник. Пойдем? — приглашает.
— Конечно, время сейчас позднее для визитов. Но раз такое событие заставляет почтенную женщину переодеваться, то придется идти без цветов, шампанского и шоколадных конфет, — расшаркиваюсь, чем опять развеселил девчонку.
— Надеюсь, что с цветами и прочим, я тебя еще увижу. Шампанское мне понравилось, когда попробовали с девчонками на Новый год, тайком от родителей. (Хихикает). Пошли? — спрашивает.
Киваю и вхожу в подъезд.
— Что ты там петь собирался? Вроде только про серенады слышала, — интересуется по дороге.
— Песню венецианских гондольеров, — информирую не до конца, так как Гуля открыла дверь квартиры на третьем этаже.
В прихожей нас встречает стройная женщина лет пятидесяти среднего роста, лицо восточного типа, одетая в темное длинное платье.
— Мама, это Сережа Соловьев, который решился меня сегодня проводить, — представляет меня серьезным тоном, но в глазах искрится смех и кривятся губы. — Сережа,
