Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
это моя мама Дария Мирзоевна.
— Очень приятно, — отзываемся почти одновременно.
— Наконец-то Гуля выбрала достойного парня, — удовлетворенно отметила женщина с едва уловимым акцентом, доброжелательно глядя на меня. — Проводи дочка гостя в ванную и приглашай к столу, — предложила подруге, — обувь можете не снимать, — мне.
«Понимает!» — мысленно отмечаю. Если сниму, то запахом носков, возможно, травмирую женщин и себя поставлю в неловкое положение. «Почему все женщины не переносят этот запах?» — мысленно смеюсь.
Пожив в казарме, когда ежевечерне все снимают сапоги и развешивают портянки на голенища, к специфическому запаху привыкаешь быстро и глаза не слезятся, как прежде. Более противным кажется запах подмышек или изо рта соперника в борьбе.
Сидим по-семейному за ночным чаем и ведем светскую беседу в первом часу ночи. Беседа скорее напоминает легкий допрос. Не обижаюсь, понимая, что любая мать желает больше узнать о новом парне дочери. Оказывается, Гуля еще после туристического слета сообщила обо мне. Успешно прошел тест на знание перевода имени Гуля. Мне было это не трудно, вспомнив, что в будущем в одной из служебных командировок в Киргизию познакомился с молодой женщиной по имени Айгуль или Гуля. Она меня и просветила, что это на Востоке означает «цветок».
Гуля, как обычно смеясь, рассказала, что в начальных классах ее дразнили, как голубя — «гуль, гуль, гуль». Даже сейчас многие зовут Галя, переименовывая на русский манер. А маму почти все на работе называют Дарьей. Они привыкли и не обижаются. Дария Мирзоевна отметила мою начитанность. Оказывается, что редко кто из местных знает значение имени «Гуля».
Когда речь зашла о моем творчестве, по настойчивым просьбам хозяек пришлось вполголоса напеть «Потому что нельзя быть на свете красивой такой». Мама с дочерью не сдержали восторга.
— А что ты делал сегодня на сцене среди музыкантов? — поинтересовалась Гуля. — Я сначала не поверила своим глазам. Только потом убедилась, что это ты, — призналась.
Смущенно сообщил, что речь шла о моей песне для их ансамбля. Пришлось напеть и «Летнюю пору».
Я сидел лицом к кухонной двери и первым заметил в щели черный глаз, разглядывающий меня. Подмигнул весело. Глаз подмигнул в ответ и прищурился. Вероятно, обладатель улыбался. Улыбнулся тоже.
Гуля, заметив мои гримасы, возмутилась, обращаясь к двери:
— Дилька! Ты почему не спишь? А ну ка быстро в кровать!
Встала, вышла из кухни и, схватив девочку с косичками за руку, потащила вглубь квартиры, выговаривая:
— Ишь, взялась взрослых подслушивать! Да еще в пижаме!
Дария Мирзоевна с улыбкой смотрела на привычную ссору дочерей. Потом извинившись, пошла следом за ними.
Вернувшаяся Гуля со смехом сообщила:
— Ты понравился этой проныре. Она уже решила: если я тебя брошу, то когда она вырастет, выйдет за тебя замуж, и ты будешь петь и посвящать ей свои песни!
Посмеялись вместе. Взглянув на часы, решил откланяться. Гуля вышла со мной на лестницу. Встали у окна, держась за руки.
— Почему ты не спрашиваешь меня, когда встретимся? Опять мне проявлять инициативу? — притворно сердится.
— Сам не знаю, когда буду свободен в ближайшие дни, — задумчиво отвечаю, вспоминая о Маринке, поездке в Москву и недописанных песнях. — На днях собираюсь в Москву, — сообщаю, — что тебе привезти? — интересуюсь.
— Цветочек аленький, — не задумываясь, выпаливает и смеется.
Оглядываю стройную фигурку при свете. «Похоже, все Маринкины размеры совпадут, кроме обуви и роста. Рано еще ее размерами интересоваться», — размышляю про себя и вспоминаю заодно о Таньке из лагеря. Надо перед ней реабилитироваться. Обидел девчонку из-за своей самонадеянности!
— Ты чего меня так разглядываешь, будто оцениваешь? — замечает. — Не нравлюсь? — спрашивает подбоченясь.
— Пытаюсь запечатлеть твой облик, — отвечаю, показывая на голову. — Обязательно увидимся, — обещаю. — Чтоб я сдох! — клянусь в шутку.
— Сдыхать не надо. Я буду ждать, — сообщает. — Если не появишься, сама заявлюсь в твой поселок с розысками, — грозит.
На прощание целую в мягкие губы. После некоторой заминки закидывает руки мне на плечи, прижимается всем телом и отвечает.
Дария Мирзоевна в халате, накинутом на ночную рубашку, стоит в дверях Гулиной комнаты, прислонившись к косяку, и наблюдает за дочкой уже переодетой для сна, разбирающую кровать.
— Очень необычный мальчик. Таких подростков, как он, пожалуй, мне еще не встречалось. Трудно тебе будет его удержать, — с грустью отмечает.
— Знаю, — тихо
