Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
время из комнаты доносятся:
— Ух ты..! Посмотри, посмотри..! Вот это да!.. А это зачем?.. Дилька! Положи, это не твое!.. Посмотри, какая прелесть!.. Я тоже такую хочу. Дашь мне померить?
Слышится шепот и через некоторое время в дверях появляется расстроенная Гулька. Прислоняется к косяку и с обидой смотрит на меня.
— Сережа! Откуда эти вещи? На них нет ценников, но все это невероятно дорого. Конечно, мы сможем кое-что купить, но все остальное…! — спрашивает со слезами в голосе.
За спиной у нее появляется младшая с ворохом одежды в руках, с какой-то заколкой и лентой в волосах и с надеждой смотрит на меня. Я предполагал, что разборок не избежать.
— Эти вещи я купил вам в Москве на свои деньги у спекулянтов. Есть у меня выходы. Я могу себе позволить тратить деньги на дорогих мне людей. Вернуть купленное уже нельзя. Если что-то не подойдет, можете продать, подарить или выкинуть. Спекулировать не собираюсь, да и некогда мне. Хотел вас порадовать, — разъясняю, постепенно раздражаясь.
Гулька, все еще с недоверием подходит ко мне, и уже не стесняясь младшей сестры целует.
— Прости меня. Я бы конечно все взяла, но что скажет мама? — шепчет виновато.
— Но примерить свои вещи до прихода мамы вы можете? — улыбаюсь, наливая себе заварку.
— Ура! Я же говорила! — доносится восторженный вопль младшей уже из глубины квартиры.
Похоже, непосредственность и искренняя радость ребенка переломили последние сомнения. Она, снова наклонившись, целует меня. Встаю и, прижав Гульку к себе отвечаю.
— Я пойду? — нерешительно спрашивает, стеснительно улыбаясь, — я скоро, — заверяет.
Киваю с понимающей улыбкой и направляюсь к кухонной плите за чайником.
— Ой, сиди, сиди! Я сама, — спохватывается и начинает быстро собирать на стол. Протягивая нож, просит: — Порежь торт, пожалуйста!
Подлив кипятка в мою чашку, окидывает последним взглядом накрытый стол и повторяет стеснительно:
— Извини, я скоро вернусь.
Слыша за спиной удаляющиеся шаги, режу торт и вновь накрываю его крышкой. Не люблю сладкое, тем более жирный крем, хотя и сделан он из натуральных в настоящее время продуктов. Достал из сумки шампанское и бумажный кулек с конфетами «Белочка». (Самыми дорогими, продающиеся в магазине).
Через некоторое время началось паломничество девчонок на кухню для демонстрации мод единственному зрителю и критику. Чтобы не вертеть головой, пришлось пересесть лицом к двери и восторженно ахать, охать и в показном восхищении закатывать глаза. Довольные произведенным эффектом, девчонки уносились за очередной обновкой и восторги повторялись.
Вдруг слышу — открылась входная дверь и мужской голос поинтересовался:
— Почему дверь открыта? Девчата? Мама еще не пришла?
В квартире наступила мертвая тишина. Похоже, девчонки затаились и опасаются реакции пришедшего на обновки. «Вероятно, пришел той ночью упоминавшийся брат», — предполагаю.
— Где все? — снова спрашивает мужчина и проходит из прихожей в коридор.
Замечает меня на кухне и заворачивает.
— Так! У нас гости? Ты Сергей? Гулькин новый ухажер? — мрачно констатирует.
Неодобрительно оглядывает стол с бутылкой Шампанского, тортом и кульком. Меня в джинсовом прикиде и сумку под ногами. «Не все в этом доме рады меня видеть!» — равнодушно констатирую. Молчу, так как не заметил даже намека на символическую вежливость при встрече.
— Пойдем, выйдем! Нам надо поговорить, — угрожающе предлагает мне и, кивнув головой в сторону выхода, уходит первым.
Выхожу вслед за парнем на лестничную площадку. «Парень лет двадцати двух-двадцати трех, повыше и покрепче меня» — мысленно оцениваю. Неожиданно тот придвигается ко мне и хватает за плечо. Больно сжимает и угрожающе шепчет в лицо:
— Я не знаю, как ты влюбил в себя Гульку и чего ты добиваешься? Но предупреждаю — если с ней что-то сделаешь, чего мне не понравится, пеняй на себя! Я навел о тебе справки. Говорят, что ты в авторитете у себя в поселке и городе. Мне наплевать на твою крутизну. В случае чего оторву башку вместе с яйцами.
«Забрел самец на чужую поляну. Теперь будем меряться, кто на стену выше писает!» — понимаю. Стою неподвижно, несмотря на боль в плече. Хватка у братца стальная.
— Убери руку! Не надо так со мной! Твоей сестре от меня подлости не будет. Ну! — со злостью выдыхаю ему в лицо.
Некоторое время меряемся взглядами. Потом взгляд его вильнул и хватка ослабла. Мне не хочется бить или унижать приемами на излом этого, вероятно неплохого парня, не задумываясь вставшего на защиту своих женщин от непонятного вызывающе одетого «хлыща» с шампанским и тортом.
— Успокойся. Ничего
