Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
равно схожу в церковь и поставлю свечку, хоть и не верующая, — сообщает.
— Ты же сильная! Как ты можешь верить во всякую чепуху? — удивляюсь. — Хотя может тебе повезет услышать от церковного хора две мои песни, — сообщаю.
— Вот видишь! Меня упрекаешь, а сам для них песни пишешь, — с улыбкой обличает меня.
— Был порыв, написал, — признаюсь смущенно. — Ну, что! Пойдем на остановку? — предлагаю.
Пока ждали автобус моего маршрута, разговаривали о всяких пустяках. Гулька вела себя как обычно. Шутила и смеялась, только в глазах затаилась опаска и грусть. Призналась, что для Дильки я стал кумиром. Во время нашего разговора с мамой боялась за меня, больше Гульки. Вместе потом подслушивали за дверью, не выдержав ожидания. Посмеялись.
Уже перед самим автобусом Гулька опять кинулась на шею и стала покрывать мое лицо поцелуями, не обращая внимания на многочисленных свидетелей, и еле сдержала слезы. В автобусе так зыркнул на ухмыляющихся девчонок, что они подавились смешками.
Еду в автобусе и размышляю. Совсем запутался со своими девчонками. Хорошо еще, что Танька труднодоступна из-за мамы— цербера. Хоть и жаль упускать такое шикарное тело, но пусть уж у нее с Сашкой отношения развиваются, как и должны. А вот, что мне делать с Маринкой и Гулькой ума не приложу. Обе нравятся до безумия, и ничего с собой поделать не могу. Понимаю, что ни чему хорошему такое положение привести не может. Сделаю только всех троих несчастными. «Слаб человек!» — мысленно иронизирую. Время рассудит, но не хотелось бы огорчать никого из них из-за своей нерешительности и слабоволия. «Сам виноват, говнюк, что довел ситуацию до такого!» — появляется мысль. Завтра встречаюсь с Маринкой в последний раз и сваливаю в Ленинград, разорвав этот болезненный треугольник хотя бы на некоторое время.
Вечером встречаюсь с ребятами. Сообщаю о предстоящей поездке в Ленинград. Наедине диктую Стасу телефон Эдика, по которому необходимо позвонить в случае появления возле ребят посторонних.
Лежа в кровати отмечаю: «Этот нелегкий этап пройден!». Завтра компаньонам передаю три песни (две для воров и одну для Пашиного ансамбля) и прощаюсь с Маринкой. Надеюсь с ней подобных сцен, как сегодня не будет.
Вечером за ужином царила необычная атмосфера. Не слышалось обычного смеха и шуток. Гуля с потемневшим лицом почти ничего не ела. К торту, принесенному Сергеем, не притронулась. Диля, заметив непонятное поведение взрослых, не проказничала и вела себя тихо.
— Сережа очень необычный юноша, — нарушила молчание первой Дария Мирзоевна. — Я поверила ему, что деньги честные и подарок он нам сделал бескорыстно. Порадовать хотел. Но откуда у школьника могут появиться такие деньги? Какие-то связи в Москве? Какие-то дела? — удивляется вслух. — Гуля! Он тебе ничего не говорил? — спрашивает у старшей дочери.
Та молча мотает головой, думая о своем.
— Дима! О чем вы говорили? — обращается к сыну.
— Да, так, — почему-то смущается тот. — Попытался его предупредить, что если он что-то Гульке сделает, то башку ему оторву, — решился объяснить. — А чего он вьется вокруг? Весь такой нарядный, в импортных джинсах. Шампанское, торт, конфеты, — оправдывается. Я может, давно хочу джинсы купить, да не могу.
Неожиданно Гуля вскакивает и почти кричит:
— Это я его сама нашла! Сама первая подошла еще на слете. И на танцах тоже. И проводить попросила. Потому что он не такой как все. Он честный, порядочный и ответственный. Сережа сказал, что ты хороший брат. А вы все на него….
Махнула рукой и, всхлипнув, бросилась из кухни.
— Что это с ней? — удивленно спросил Дмитрий, глядя в коридор.
— Влюбилась дочка, — просветила мать, с жалостью глядя туда же. — Действительно как-то неудобно получилось с ним, — призналась.
— Он, похоже, не испугался, когда я на него надавил, — чуть улыбаясь, признался Дмитрий, вспоминая. — Мне сообщили, что он положил четверых не самых слабых ребят с Флоры в драке на танцах. Наверное, не зря его так все уважают в поселках за рекой и у нас, — делает заключение, — приедет, извинюсь. Наверняка, стоящий парень. И не жадный.
— Все извинимся, лишь бы вернулся, — подтверждает мать. — Что-то Гулька сама не своя, — беспокоится. — А ты молчи на всякий случай, откуда у тебя импортные вещи, — наказывает младшей дочери.
У Павла записываюсь под свою гитару на демонстрационную пленку с двумя песнями для Воров (для Севы).
«Золотые купола».
«Зоны, тюрьмы, пересылки…»
Почему-то эти песни записались с первого
