Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
Стою, смотрю на задумавшуюся учительницу. В ходе песни она опять повернулась к пианино и стала подбирать мелодию.
По окончании спросила:
— А эта песня откуда? Я ее не слышала.
За это я не опасался. Услышу ее нынешним летом. Поэтому смело заявляю:
— В пионерлагере слышал.
— Странно. Хорошая песня, если бы я ее слышала, запомнила. Еще раз спой, пожалуйста, я мотив подберу.
— А с голосом как у меня? — меня интересовало другое.
— Хорошо у тебя с голосом. Я еще не определила твой диапазон, но петь ты можешь, даже на сцене. Конечно не оперной. Ну что, споешь? — ее другое интересует.
Я повторил на бис. Она уже довольно правильно подыгрывала мне мотив. Потом схватила нотную тетрадь и стала записывать ноты, опять проигрывая мелодию на пианино. Закончив спросила:
— Слова напишешь?
— У меня почерк неразборчивый, — отговорился. Заметил непонятный внимательный взгляд Толика на меня. Учительница прямо в нотной тетради записала слова песни. Потом шевеля губами и покачивая в такт головой, видимо про себя, пропела песню.
Закончив, она опять на меня посмотрела:
— Ты сам не желаешь выступить на концерте?
— В качестве кого? Вообще-то, я не планировал пока на сцену, — многозначительно ответил.
Она не сразу, но выцепила слово «пока».
— Певца конечно. А почему пока? — заинтересовалась.
— Гитару приличную ищу. Вот буду уверенно играть, тогда можно будет подумать, — закинул пробный шар.
— У меня есть гитара. Я могу Вам подарить ее. Я все равно на ней не играю, — вдруг влез в разговор Толик. (Вот тебе и мужичок!) Да еще на Вы меня назвал. Дела! Я на него посмотрел по-новому:
— Спасибо. Дарить ничего не надо. Если гитара приличная — куплю, если твои родители не будут против и назовут цену, — обломал я его благородный порыв. (Чего это его подвигло?) Я чего-то не понимаю?
— Не надо ничего дарить. Я могу помочь тебе с гитарой. «Ленинградка» тебя устроит? — вмешалась Евгения Сергеевна. (Не фига себе!) Не было гроша, а тут алтын!
— Конечно. Если цена приемлемая, — тут же отзываюсь я. (Еще бы). Ленинградки — лучшие гитары в Союзе.
— Приемлемая, — утверждает она.
Я начинаю подозревать эпидемию небывалой щедрости.
— А это Ваша гитара? — подозрительно спрашиваю.
— Это не важно. Договоримся, — ответила, чуть смутившись.
Я взглянул на нее по-новому. А она еще совсем молодая. Лет 30, наверное. Стройная и симпатичная. Гитара друга, скорее всего. (Что-то раньше я этого не замечал). Наверное, срабатывал стереотип ученик — учительница.
— Договоримся, — отзеркалил ей и виновато улыбнулся Толику.
— Тогда у меня будет условие. Ты выступишь на школьном концерте к 8-му марта. Можешь с этой своей песней, — озадачила.
Я, конечно, могу кровь сдать за «Ленинградку». Но выступать!? Поторгуемся:
— Тогда и у меня условие. Мне нужен хороший репетитор по гитаре. Платно, — добавляю.
Теперь она задумалась.
— Сейчас, так сразу, ничего не могу сказать. Надо переговорить кое с кем, — отвечает, погрузившись в раздумья.
— Спасибо за помощь. Мы пойдем? Перемена уже, — киваю Толику на выход. Учительница задумчиво кивает, не вставая со стула.
В коридоре около двери класса столпились малолетки. Наверное, пришли на урок и не решились нас прервать. (Уши грели?) Окинул взглядом молодые лица. Не похоже. Галдят слишком. В коридоре остановил Толика:
— Все, что слышал — никому! Забыть!
— А для танца? — испуганно, чуть ли не прошептал.
— А для танца надо. Как же будете репетировать? — удивляюсь и продолжаю: — Завтра и на концерте ты должен играть, как аккордеонист-виртуоз.
Улыбается.
— Сергей! А можно мне — на секцию к вам, — вдруг спрашивает он.
— Конечно. У нас все ходят, кто хочет. (Тут понимаю подоплеку вопроса.)
Сколько таких домашних милых мальчиков сидят по домам, радуя своих мам примерным поведением и отсутствием влияния улицы. И страшно завидуют более активным, смелым и независимым сверстникам. Так появляются и развиваются комплексы. А потом вырастают тюфяки, не способные постоять за себя и близких или негодяи, упивающиеся властью, третирующие подчиненных и более слабых.
— Конечно, приходи. У нас скоро будет боксерский инвентарь. Можно будет удары отрабатывать, — повторяю и подмигиваю ему.
— Я обязательно приду! — радостно кричит он, убегая со своим аккордеоном.
Евгения Сергеевна задумчиво глядя на заполнявших класс шестиклассников, пыталась разобраться в своих ощущениях в отношении Соловьева, сегодня открывшегося ей с другой,
