Я решил попробовать свои силы в популярном ныне разделе фантастики о «попаданцах», впечатлившись произведениями некоторых авторов Самиздата. Мой опус можно отнести к разряду «фанфиков». Но мне захотелось попробовать обойтись без значимых «роялей». Вспомнил себя в 1978 году и представил, а что бы я смог сделать для себя, своих близких и страны не имея ничего, кроме памяти, знаний и навыков из своего будущего. При этом учитывая, что память обычного человека не совершенна.
Авторы: Сергей Владимирович Савелов
все группы подростков на разборку (до 80 человек). А теперь окружающие стали свидетелями небывалого. Самого Грузина вызвали на разборку! И кто? Молодые пацаны.
Грузин отошел и с ехидной улыбочкой оглядел нас.
— Ты что, Соловей, оборзел? Спросить меня хочешь за этого? — презрительно кивнул, на трусливо державшегося позади нас Орла.
— Александр, ты не прав! И ты, это знаешь. Мы не хотим вражды. Признай, что был не прав и извинись перед ребятами. И мы разойдемся по-хорошему. Справедливость не уронит твой авторитет, — пытаюсь до его разума достучаться и разойтись мирно. Но я напрасно метал бисер и пытался вразумить его. Был бы он один, может и разошлись бы мирно. Но сейчас на нас смотрели его одноклассники и еще народ подтянулся. А с межэтажной площадки смотрели ребята из нашей компании. Все-таки пришли, на всякий случай, хотя я настоятельно просил этого не делать. Не хотелось общей драки с моим участием в стенах школы.
— Ты охуел, Соловей? Да я вас всех на хую вертел! Ты на кого лезешь? Совсем страх потеряли? Да я тебя…, — взревел взбешенный Грузин, шагнул ко мне и широко размахнувшись, попытался ударить. Конечно, если бы он попал, меня бы снесло. Слишком разные весовые категории. Но уж слишком медленный был удар. Я сделал шаг влево присев, пропустил его кулак над головой и пробил, вложившись левой рукой, в район печени. Похоже, попал. Грузин хекнул и еще опускаясь на пол, сложился в позу эмбриона, прижав руки к месту удара. Лежа на полу, по видимому, тот испытывал нестерпимую боль и, морщась, постанывал. Я наклонился к нему, за волосы приподнял его голову. Тихо, разделяя слова, сообщил ему:
— Если ты захочешь еще раз разобраться со мной, то советую тебе быть одному. Тебе со мной не справиться. А твой авторитет пострадает еще раз. Не вздумай тронуть кого из наших пацанов. Отпиздим! Если образумишься и захочешь поговорить по-хорошему, приходи. Я тебе расскажу, что тебя ждет в недалеком будущем и как этого избежать.
Я отпустил его волосы и выпрямился. Голова Грузина упала на пол, издав стук. Не перестарался ли я? Услышал ли он меня? Обернулся и увидел отвисшие челюсти и открытые рты. Вокруг была тишина. Повернулся к своим:
— Идите в класс, пора на урок. И передайте нашим — теперь на улицах держаться вместе и по одному, двое не ходить.
Пошел в свой класс. Все почтительно расступались передо мной.
На следующей перемене сидел в кабинете директора.
— Это для этого тебе бокс понадобился? — строго смотрит директор на меня, но без осуждения во взгляде, держа очки в руке.
— И для этого тоже, — с дерзостью отвечаю и продолжаю:
— Мне не нравится, когда безнаказанно избивают подростков на улицах, пользуясь тем, что сильнее и многочисленней. Добро должно быть с кулаками! — вспоминаю сентенцию.
— А ты не думал, что своими действиями ты спровоцируешь другие драки, и могут пострадать другие подростки? Ты нарушил равновесие в вашем молодежном обществе, и сейчас могут возникнуть многочисленные конфликты между подростками. Среди ребят культ силы станет еще популярней. Ты стал кумиром молодежи, недовольной отношением к ним со стороны старших ребят, — открыл мне другую сторону конфликта.
— Рано или поздно всегда возникнет конфликт поколений. Но беспредел терпеть нельзя! А своих знакомых ребят я попытаюсь удержать, — излагаю свою точку зрения.
Изумленный директор откинулся назад, глядя на меня.
— Давай здесь обойдемся без тюремного жаргона. Я оказывается, тебя плохо знаю. Каждый день удивляешь меня, — заявил он.
Когда шел в класс от директора и размышлял. Каждый разговор с нашим директором кажется не завершенным, но после него возникает много вопросов, требующих размышлений. В одном углу заметил малолеток, неумело показывающих друг на друге удар по печени. Остается только надеяться, что ставший популярным эффективный удар, послужит добру.
На уроке Фил попытался что-то рассказать про иконы из библиотечной литературы. (Наконец-то удосужился сходить!). Но у меня мысли были заняты последствиями драки с Грузином.
Насколько я его знаю — одним ударом его не вразумить. Он злопамятен и подл. Наверное, теперь попытается подловить меня с подельниками и рассчитаться так, чтобы другим было неповадно и таким образом, восстановить свой авторитет. При этом у него в кармане может оказаться что угодно — от кастета до ножа. В той драке, за которую он получил условный срок, Грузин ткнул противника отверткой, когда проигрывал. Его может остановить только страх или твердая уверенность, что со мной надо, если не дружить, то жить мирно. Значит и в следующий раз надо не допустить, чтобы он ударил подло и уложить его так же эффективно.
