Я вас не помню…

Что боится… что ему хочется убежать… что он понемногу сходит с ума.
Ночью его мучили сны. Дилан видел Мэгги с протянутыми к нему руками, умолявшую его не покидать ее. Но каждый раз, когда он делал усилие приблизиться к ней, его охватывала паника и он застывал на месте.
Дилан лежал в темноте ночи, пытаясь понять свои сны и самого себя. Что они значили? И Дилан был вынужден прийти к заключению, что, пока его память не вернется к нему, пока он по кусочкам не восстановит свое прошлое, он не может ничего обещать – ни себе, ни кому-либо другому.
– Ты собираешься уехать, не так ли? – Голос Мэгги оторвал его от мучительных раздумий.
Еще до того, как она произнесла эти слова, он уже знал, что это и есть то решение, которое он ищет.
От волнения у него пересохло в горле.
– Да, – наконец вымолвил он, удивляясь тому, как больно сжалось его сердце.
– Тогда уезжай! Немедленно. – Голос ее сорвался, глаза наполнились слезами.

Мэгги не осознавала, как долго она смотрела на лицо спящего сына. Кормление закончилось более чем полчаса назад. Мэгги понимала, что малыша надо уложить в кроватку, но ей не хотелось лишать себя удовольствия еще немного подержать его на руках.
Наконец Мэгги отнесла ребенка в детскую и, перепеленав, уложила его в кроватку.
Чувствуя голод, Мэгги пошла на кухню, налила себе стакан молока и взяла кое-что из остатков со свадебного стола, за которым не удалось посидеть ни ей, ни Дилану.
В доме стояла мертвая тишина. Мэгги, охваченная отчаяньем, надеялась, что слезы принесут облегчение. Но слез не было.
Мэгги решительно тряхнула головой. Если она потеряла мужчину, которого всем сердцем любила, то у нее есть его сын, и она будет его растить.
Из детской комнаты до нее долетели какие-то звуки. Или ей показалось? Налив себе еще стакан молока, Мэгги направилась в детскую посмотреть, что там, не проснулся ли ребенок. Склонившись над кроваткой, она с нежностью смотрела на крепко спящего малыша.
В эту минуту ее осенило – она назовет своего сына в честь любимых людей: Уильям Дилан О’Коннор. Усталость и сонливость заставили ее вернуться в спальню.
Когда Мэгги внезапно проснулась оттого, что ее сердце бешено колотилось, кругом была темнота. Она прислушалась, не плачет ли ребенок. Но в доме стояла тишина.
Посмотрев на часы, она вдруг застыла от испуга, увидев чью-то фигуру в кресле у окна. Сердце замерло, когда она узнала, кто это.
– Дилан? – В ее шепоте была надежда.
– Прости, Мэгги, я не хотел тебя будить, – ответил он глухим голосом.
– Ничего, – сказала она, все еще не веря, что это он.
Чтобы увидеть его лицо и убедиться, что ей не привиделось, Мэгги зажгла лампу у постели. Свет упал на Дилана, и она увидела его глаза, полные нерешительности и страха.
– Почему… ты вернулся? Что-то забыл? – спросила Мэгги, вдруг испугавшись своей готовности поверить в то, что у него, возможно, была и другая причина для возвращения.
– Нет, – ответил он.
– Тогда зачем ты вернулся? – настаивала Мэгги.
– Я вернулся, потому что вспомнил, – ответил он взволнованно.
– Вспомнил? – повторила Мэгги. – Ты хочешь сказать, что к тебе вернулась память? Ты вспомнил… все?
– Да, я все вспомнил, – ответил он, и его слова вселили в нее надежду.
– Но… как же это было? Когда? Что произошло? – принялась расспрашивать его Мэгги.
Дилан встал и, взъерошив волосы, стал рассказывать:
– Я направлялся в сторону шоссе, как вдруг увидел едущий навстречу грузовик с зажженными фарами. Из-за тучи неожиданно ярко блеснуло солнце, его луч ослепил меня, и я, очевидно, испугался, а когда пришел в себя, то понял, что невольно пересек полосу встречного движения и еду прямехонько навстречу грузовику. Столкновение было неизбежным.
– Боже мой!.. Что же случилось потом? – в ужасе воскликнула Мэгги.
– Я резко свернул направо и нажал на тормоза. В конце концов я очутился в грязи на обочине.
– Ты пострадал?
– Нет… только насмерть перепугался, – ответил Дилан. – Грузовик просигналил, но не остановился и промчался мимо. Я сидел в машине до тех пор, пока окончательно не успокоился. В этот момент… словно мороз пробежал по мне. Передо мной замелькали, как в калейдоскопе, обрывки моей… прошлой жизни.
– Ты вспомнил похороны… и что было потом… – Мэгги умолкла, поняв, что если то, что он сказал, правда, то стена, которой он когда-то отгородился от всех, вновь станет нерушимой.
– Вспомнил все, – повторил Дилан. Его голос дрожал от волнения.
Мэгги внимательно посмотрела на него, но не успела что-либо сказать, ибо Дилан продолжил:
– Я вспомнил, как занимался с тобой любовью, и не один раз, а дважды, прямо здесь,