Я выбираю быть твоей

мир это не только материя, и даже материя — это форма энергии, что всё должно быть в равновесии, что сохранность порядка и гармонии надлежит беречь облачённым силой куардам. И что даже такой энергетический титан, как император, не способен удержать контроль над всей территорией огромной империи, а адамиры существуют, чтобы разделить его непосильное бремя, каждый отвечая за свой отдельный дариат. Что они следят за соблюдением законов, являются одновременно и судьями и защитой для своих подданных. И что только первенец рода, получающий всю родовую мощь, становится наследником и принимает власть у своего отца, когда тот уже не может в полной мере держать бразды правления.
И тут я некстати вспоминаю слова лекаря о том, что мой сын мог стать чьим-то сильным наследником. Интересно, эта их штука с наследованием силы только адамиров касается? Скорее всего, нет. Значит подонок, попользовавшийся мною, проворонил своего первенца. Ха! Выкуси, мразь!
— Жозелин, от адамира я слышала, что дети вашей расы — огромная ценность этого мира. Что это значит? У вас низкая рождаемость? — спрашиваю я, надеясь, что своим вопросом не оскорблю куарду.
Компаньонка вскидывает удивлённо брови.
— Нет. Я бы не назвала это так.
— А как? — с любопытством подаюсь к ней, опираясь локтями на стол у окна, за которым мы сидим.
— Наши дети рождаются только при определённых условиях, — с задумчивым видом сообщает мне девушка. — Я не была в вашем мире, только слышала и читала. Знаю, что вы можете забеременеть от любого партнёра и возможность зачатия зависит лишь от женского цикла и иногда здоровья потенциальных родителей, или по большей части матери. Это так?
Обдумав её слова, медленно киваю. Ну в общих чертах как-то так.
— У нас по-другому. Помимо способности женского организма зачать ребёнка, куарда должна пройти слияние с будущим отцом.
— Слияние? Это… что? — сейчас я отчётливо понимаю, что речь точно идёт не о сексе.
— Слияние энергетических каналов. Во-первых потому, что иначе организм матери отторгнет плод, а во-вторых, так женщина перестает быть только донором и может беспрепятственно принимать энергию своего связанного, чтобы их общей силы хватило ребёнку для развития.
Голос Жозелин звучит отстранённо, но я улавливаю какую-то царапающую меня нотку. Почему-то кажется что эта тема для неё… даже не неприятна, а болезненна. Но она продолжает и по лицу абсолютно ничего прочесть не получается. Говорит о том, что дети куардов рождаются уже наделённые силой. И что, чем сильнее родители, тем сильнее малыш, и его воспитание — огромная ответственность. Что куарды своих детей берегут, как зеницу ока, но и требуют с них многое. Из этого всего получается, что такого явления, как беспризорные дети, у куардов вообще не должно быть. Слишком уж всё в этом мире зависит от силы. И распределение власти и рождение детей. А я вспоминаю боль, от которой очнулась вчера в лесу, когда меня подпитывал Рок.
— А без этого слияния мужчина женщину разве не может подпитывать? — интересуюсь, когда куарда умолкает.
— Может. Это грубое вмешательство, и действительно всего лишь подпитка. Насильная, можно сказать, против природы. Но в крайнем случае оправданная. Это как… — она задумывается. — … Как из огромного обилия разной еды взять и съесть кусок пресного хлеба. Желудок наполнится. Хотя организму всё равно надо гораздо больше веществ, чем он может из этого хлеба взять, — и тут на меня обращается взгляд янтарных глаз. — Но всё сказанное справедливо лишь для куард, сьера. В вашем случае всё обстоит совершенно иначе. Вы приняли энергию адамира. Усвоили полностью.
Ну-ну. Мне положено радоваться? Пока что больше получается чувствовать тревогу и опасения из-за непонимания последствий.
— Слияние… это брак? — задаю я последний вопрос, чтобы понимать какими перспективами пытался меня прельстить лекарь
— Слияние — это навсегда. Ни одна уважающая себя куарда не согласится на него без заключения брака, — произносит Жозелин, и в её глазах мелькает странная тень. — И ни один достойный куард такого не предложит. Тем более, что это будет нарушением законов империи.
Она опускает ресницы, пряча взгляд. Падающие с окна лучи заходящего солнца смягчают её черты, и я невольно засматриваюсь. Моя компаньонка, если не обращать внимание на её холодность и строгость, на самом деле поразительно красива. Я бы даже сказала, что гораздо красивее той же Эмари. Интересно, какова её роль в этом замке на самом деле? В её отношении к адамиру не чувствуется женского интереса, тут что-то другое. Больше похоже на отношения Хозяина и абсолютно преданной и доверенной Слуги.
— Если у вас больше нет вопросов, сьера