Я выбираю быть твоей

вспыхивает уязвимость и недоумение.
— Адамир? Что вы…
— Не пугайся, девочка. Я пришёл по делу, — приближаюсь медленно, позволяя ей принять это. Намерено сажусь рядом, заставляя малышку напрячься. Меня заводит то, как едва заметно вздрагивают тонкие ноздри, ловя мой запах. Правильно, маленькая. Доверься инстинктам — я хочу твоей доброй воли.
— По делу? — сводит хмуро брови, закусывая пухлую губу. Тонкие пальцы чуть расслабляются.
— Подпитка, Соломия, — напоминаю ей. — Это нужно твоему сыну.
Её глаза расширяются удивлённо.
— Я думала, вы днём… А почему сейчас? — выдыхает она, но сразу же хмурится. Бормочет виновато: — Извините. Вам, наверное, некогда с нами возиться.
И снова она поражает меня своими выводами. Как вчера, когда искренне мне посочувствовала, решив, что невольно связала меня со своим малышом. Это непривычно.
— Днём, это было для тебя, Соломия. А ему нужно сейчас. И это не настолько для меня обременительно, как тебе кажется, — чувством вины, конечно, тоже отлично можно манипулировать, но мне хочется от неё других эмоций. — Я могу выкроить в своём распорядке время на наши… встречи. Но, скорее всего, буду иногда приходить поздно, поскольку днём часто отсутствую в замке.
Она понимающе кивает, замирает выжидающе. Стреляет глазами на дверь.
— Вы действительно поселили меня в смежных со своими покоях? Из-за этих… встреч.
— Да. Так намного удобнее, — хмыкаю. Наивна и проницательна, одновременно. Интригующее сочетание. Можешь пока думать именно так. Информацию я буду тебе давать постепенно и дозированно. Мне интересно…
Нахожу ладонью её щиколотку под одеялом, поглаживаю, наблюдая за тем, как на алебастровой коже точёных скул, слегка усыпанной веснушками, появляется нежный румянец.
— Ложись, Соломия. Позволь посмотреть, как вы двое себя чувствуете.
Она колеблется пару секунд, а потом медленно опускается на подушку. Настороженная. Взволнованная. Пальцы отпускают одеяло. Смотрю ей в глаза и тяну его вниз.
— Обнажи живот, — приказываю ей.
Девочка вспыхивает ещё больше. Чувственная. Сладкая. Послушная. Пальцы зудят от желания сделать это самому, но то смущение, с которым она медленно тянет вверх сорочку, тоже очень лакомой кусочек. Так сильно старается, чтобы одеяло не сползло ниже, отрывая моим глазам лобок. И так сладко пахнет, что мой самоконтроль даёт ощутимую трещину. Рано пока. Она не готова к моему голоду. Но кое-что я ей определённо дам.
Накрываю ладонью подрагивающий живот. Такая нежная кожа. Не могу сдержаться, чтобы не погладить… Вздрагивает, задерживая дыхание. Под тонким батистом взволнованно вздымается грудь. Не большая, но мне неожиданно очень даже нравится. Ткань натягивают тугие ягодки сосков, вызывая желание поймать их зубами, ртом, втянуть, облизать. Зрачки в голубых глазах расширяются ещё больше, почти затопляя радужку. Возбуждение, приправленное страхом. Пряно. Вкусно. Пока что достаточно.
Сосредотачиваюсь на ощущении маленького энергетического комочка в женской утробе. Какой сильный мальчишка. Даже в истощённом состоянии. Благодаря ей. Выпил мамочку почти до дна. А она даже не сопротивлялась, верно ведь? Отдала тебе всё, что могла с чистым сердцем, любя тебя. И любила бы, даже умирая. Удивительное самопожертвование, с учётом всего, что с ней случилось. Ты голоден. Но щадишь её теперь. Бережёшь. Правильно. Я дам больше.
— Адамир… — несмело произносит Соломия, полностью расслабившись. Доверившись.
— Рок, — исправляю её. Ловлю затуманенный взгляд. Сонно моргает.
— Рок… мне неловко… но скажите, чем я бы могла заниматься в вашем замке?
Сейчас я жалею, что больше не могу свободно читать её мысли. Мне казалось, я исчерпывающе понятно донёс мысль, что работать в таком состоянии ей никто не позволит. Да и потом тоже, но упрямой девчонке это пока рано слышать. Пускай привыкнет, проникнется своим положением, тогда и дам понять, что ей работать попросту не нужно.
— Если ты о работе, то мой ответ прежний, — не прячу ноток раздражения.
— Я не о работе… пока, — добавляет строптивица. — Просто… я не привыкла сидеть в четырёх стенах и ничего не делать. Так и с ума сойти можно. Мне бы хоть какое-нибудь занятие. Пожалуйста.
— И что же ты хочешь? — интересуюсь, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться тем, как сменяют друг друга эмоции на этом красивом личике. Признаю. Не учёл этот вопрос. — Ты ведь чего-то конкретного хочешь?
Она запинается, словно стесняется своей просьбы. А может так оно и есть. Тем интереснее.
— Я бы хотела попросить художественные краски? И основы… Если это никого не затруднит.