Я выбираю быть твоей

адамир, — глухо произносит девушка.
Рок бросает на неё внимательный взгляд, а потом сосредотачивает всё внимание на мне. Обхватывает руками за талию, приближается, всматриваясь в глаза. Перекладывает одну ладонь на живот, явно проверяя. Вторая скользит по моей спине вверх, пока не замирает между лопаток. Там больно. Но плевать.
— С моим малышом всё в порядке? — дыхание спирает от тревоги.
— Да. Твоими ушибами сейчас займёмся. Но сначала… Впусти меня в свой разум, — велит пробирающим до мурашек голосом.
— З-зачем? — спрашиваю, с огромным трудом преодолевая острое желание подчиниться. От облегчения, что с сыном всё хорошо, у меня даже голова начинает кружиться, но требование адамира заставляет снова напрячься. Как-то мне не хочется, чтобы он увидел, как я подслушивала разговор Жозелин с Эмари.
А ещё и вишу перед ним, как не знаю кто. Почему он не отпустит меня? Почему продолжает держать в воздухе, в ловушке его силы и его рук?
Рок прищуривается, склоняет голову набок. Молчит пару секунд.
— Я хочу знать, что произошло, — отвечает наконец. — И чем скорее я это узнаю, тем быстрее накажу виновного и обеспечу, чтобы ничего подобного больше не повторилось.
Аргумент убойный. Тем более, что по мере того, как шум крови в ушах стихает, до меня доходит, что моё падение точно не было случайным. Сглотнув, киваю, заставляя себя расслабиться. Пускай смотрит. Уже, что подумает, то подумает.
— Умница, — мягко произносит, приближаясь ещё ближе, прижимает меня к себе. Я растворяюсь в его взгляде, уже почти привычно впуская в свой разум.
И снова выпадаю из действительности.
Она врывается в моё сознание ощущением полёта и крепкой хватки мужских рук. И голосом. Жёстким, холодным.
— Отправь за этой сукой Фалькара, пускай хоть из-под земли её достанет, но притащит сюда. И найди остатки ловушки, законсервируй, я посмотрю позже.
— Да, адамир, — отвечает Жозелин. Спокойно, собранно. Но я улавливаю едва заметную дрожь в её голосе.
— Сделаешь, и на сегодня свободна. Я скажу Гарноту, чтобы тебя тоже посмотрел. — Видимо от Рока тоже не укрылись интонации её голоса.
— Адамир, я в порядке. Не нужно… — начинает его помощница.
— Это приказ, Жозелин, — резко обрывает её мужчина, продолжая шагать куда-то со мной на руках.
Разлепляю глаза и некоторое время смотрю в проплывающий потолок, восстанавливая в памяти всё, что предшествовало столь вялому состоянию. Из слов Рока делаю вывод, что виновата в случившемся на лестнице Эмари. Не удивлена. Убить гадину хочется. Или с лестницы спустить, чтобы прочувствовала на своей шкуре и шее то, что мне уготовила.
— Интересная мысль. Может я даже ею воспользуюсь, — хмыкает Рок.
— Что?.. Вы… — ошарашенно выдыхаю, пытаясь поднять голову, чтобы его видеть.
— Да. Твоё разрешение всё ещё в силе, — сообщает мужчина и перехватывает меня удобней. Наши взгляды встречаются. — И попрошу пока не закрываться от меня, нам надо многое обсудить.
— Вы про… лестницу? — интересуюсь осторожно, не уточняя, какой именно лестничный эпизод имею в виду.
— Не только, — уголок его губ дёргается в ухмылке, всего лишь на маленькое мгновение, но мне отчего-то становится легче. Не разозлился. Но следующие его слова сжимают грудь стальным тисками страха. — Тебя ищут, Мия. И я полагаю, что это может делать только тот, по чьей вине ты попала в Ильмондар.
Инстинктивно накрываю руками живот. Вспоминаются собственные мысли о том, что мой сын, возможно, чей-то первенец.
— Вы знаете, кто это? Он… он хочет забрать моего ребёнка? — у меня не получается убрать дрожь из голоса. — Откуда он, узнал, что я здесь?
Адамир не отвечает, потому что как раз останавливается у дверей моих покоев, и те сами распахиваются подчиняясь резкому движению его ладони.
Спустя пару минут я оказываюсь на диванчике у камина в гостиной. Правда стоит мне попытаться сесть ровно, как бедро простреливает болью, заставив сдавленно зашипеть.
— Покажи, — тут же приказывает Рок и, не дожидаясь моего ответа, тут же приседает на корточки рядом, чтобы поднять мою юбку. А когда я прижимаю её руками, ошарашенно взирая на этот образец «деликатности», он ещё и удивлённо вскидывает брови. — Мия, выбирай. Я займусь твоими синяками и ушибами, или Гарнот?
От упоминания лекаря-фанатика меня даже передёргивает. Вот не могу я его больше воспринимать, как обезличенного эскулапа. Не хочу перед ним обнажаться. А перед Роком… Ох. Не думай об этом, Солька! Не думай, мать твою! Я просто не хочу лишний раз общаться с Гарнотом. Именно так и никак иначе.
— А если вы, то он меня осматривать не будет? — подозрительно уточняю.