Я выбираю быть твоей

Куардам нет необходимости насиловать.
— Почему же со мной так поступили? — вырывается злое.
— А ты оказалась слишком лакомой девочкой, — сообщает он мне хрипло.
— Это звучит, как обвинение, — морщусь с горечью я.
— Нет. Это не так, Мия. За таких, как ты, у нас глотки готовы друг другу грызть. И найди тебя кто-то более умный, тебя бы медленно соблазняли, приручали, завоёвывали доверие, — вкрадчиво произносит Рок, снова склоняясь к моим губам.
И столько магнетизма в его тёмном взгляде, столько обещания в каждом слове, что моё глупое сердце пропускает удар. Не это ли он делает со мной? Медленно соблазняет…
— Для чего? — сипло выдыхаю, находя в себе силы увернуться от поцелуя. О нет, мне соображать надо. А силой я уже поделилась, он ведь сам сказал.
— Чтобы сделать своей, — мужские губы вместо моих губ касаются щеки, скользят к виску.
— Зачем? Вам ваших куардес не хватает? — не прячу своего возмущения, упираясь ладонями ему в грудь. Интересно, он тоже на Землю за сексом ходил? И почему меня злит одна только мысль о Роке, снимающем девок где-то в клубе? Или в любом другом месте. Любых девок. Не хочу об этом думать. Не хочу думать, что может означать моя злость.
Адамир уступает, отпуская меня. Ещё и смеётся. А потом берёт за руку и ведёт дальше.
— У куардес, как ты говоришь, свои преимущества. А у тебе подобных свои. Кому-то твои особенности не принесут особой пользы. А для некоторых куардов ты — бесценна.
Он уже не первый раз называет меня так. Не верится мне вот ни капли. Ну чем я бесценна? Всё это больше похоже лишь на красивые слова. И не нравится мне себя таковой считать. Неприятностями попахивает, если это действительно так. Бесценным вряд ли дают спокойно жить.
— Это для каких же куардов? — я пытаюсь освободить руку, но это гиблое дело. Рок держит крепко.
— Для сильных, Мия. Для тех, кому почти нереально найти себе пару, способную без ущерба для себя выдержать слияние и принимать силу своего мужчины после. Для таких, как наш император, например. Или некоторые адамиры.
У меня по спине пробегает неприятный холодок. Предчувствие неприятностей становится ещё ощутимей. И хочется расспросить поподробнее, и страшновато что-то. Но я ведь должна понимать, чего мне ожидать в этом мире. Собираюсь с мыслями и:
— Ты же не только об этом хотела меня спросить, — ловко меняет тему адамир. — Когда начала разговор о своём мире. Я ведь прав?
— Вы меня сейчас читаете? — бросаю на него подозрительный взгляд.
— Нет, — и тут же откровенно прибавляет. — Почти. Твои эмоции очень яркие в своей энергетике. Я даже догадываюсь о чём ты хочешь, но боишься спросить. Кое-что из твоих воспоминаний и мыслей я прекрасно помню.
— Не то, чтобы боюсь… — тяну я, снова ошарашенная его сбивающей с ног прямолинейностью.
— Но опасаешься, — понимающе кивает он. — О сестре, я так полагаю? О ней ты настолько беспокоишься?
Мне остаётся лишь поражённо кивнуть.
— У порталов есть одно интересное свойство, — Рок говорит задумчиво, слишком ровно. — Если их случайно находят люди, то потом даже не могут вспомнить, что видели на самом деле.
Я чувствую, как подкашиваются ноги, когда смысл сказанного им до меня доходит. Васька не помнит? Значит… не знает, жива ли я, куда пропала. Думает, что я исчезла посреди леса… Но ведь «ушла через странную арку на своих двух» и «неизвестно куда делась» — это же совершенно разные вещи!
— Ей нельзя знать правду, — добивает он меня окончательно.
— Но… но… — я пытаюсь сообразить, придумать, найти допустимый вариант. — Но ведь, можно просто сообщить, что со мной всё в порядке. Что я жива, в конце концов. Она же с ума сходит.
— А если будет думать, что ты жива, но неизвестно где находишься в вашем мире, не будет сходить?
Адамир поворачивает ко мне голову, рассматривая почти с научным интересом.
— Будет… но это же не одно и то же… — потеряно шепчу я. — Она будет знать, что я жива.
— И будет сидеть сложа руки? — вопросительно изгибает бровь мой собеседник.
А я поражённо закрываю глаза. Не будет она сидеть сложа руки. Кто угодно, но не Васька. Она мир верх тормашками перевернёт, но не сдастся и будет искать меня.
— Она в любом случае не опустит руки, — произношу и внезапно понимаю, что этим возможно навлекаю на сестру реальную угрозу. На что готовы куарды, чтобы сохранить свои тайны? Вспоминаются всякие ужасы о свидетелях, которые долго не живут. — Что ей грозит? Её…
Горло сжимает мучительный спазм. Мне становится так плохо, что окружающее начинает крениться, а сердце сбоит в ноющей от страха груди. Васенька моя. Неугомонная, прущая танком напролом Вася. Как же так… Что же теперь будет.