Я выбираю быть твоей

бы. Хозяин замка зол. Тут и мне хочется голову в плечи втянуть.
— Здравствуй, Мия, — мужчина подходит ко мне совсем близко. Берёт за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо. Но я… не могу. Закрываю глаза. Прячусь. Слишком… боюсь, наверное. И хуже всего, что боюсь я не этого жуткого и непонятного куарда, а перспективы… больше его не видеть.
— Здравствуйте, адамир, — ровно отвечаю я.
— Впустишь в свои мысли? — просит он вкрадчиво. На самом деле просит, а не приказывает, как обычно.
Качаю отрицательно головой.
— Нет. Извините.
— Боишься открыться мне? — щурится он недовольно.
Пожимаю плечами, не отрицая и не подтверждая.
— Жозелин рассказала мне о вашем разговоре, — сообщает Рок, даже не думая отпускать.
Так и держит, заставляя тянуться к нему всем телом и… снова чувствовать себя беззащитной перед этим проницательным взглядом. Не может читать мысли, читает эмоции. А там полный сумбур. И далеко не весёлый. Но тут уж ничего поделать не могу. Я не робот и кнопочки, выключающей у меня чувства, к сожалению, нет.
— Она сожалеет, что расстроила тебя своими словами, — продолжает адамир, заставляя меня вскинуть на него глаза. И сразу быть пойманной в гипнотичный плен его тяжёлого тёмного взгляда
То, что Жозелин расстроена, я тоже поняла. Но она всего лишь озвучила его приказ. И если с кого-то спрашивать за мои переживания, то точно не с неё. А спрашивать с адамира… Есть смысл?
— Я хочу, чтобы ты сейчас внимательно меня выслушала, Мия. И сделала потом всё, как я скажу, — жёстко велит мне Рок. — Я хочу твоего доверия.
— Почему? — вспыхиваю я.
Но эти слова заставляют надеяться, что он действительно совсем другое имел в виду. Иначе зачем ему моё доверие?
— Так нужно, чтобы я мог защитить тебя.
— От кого? — мерзкие щупальца страха начинают заползать мне в душу. А потом приходит осознание: — Он… он нашёл меня?
— Нашёл, — кивает Рок.
Спокойно, Соля! Спокойно! Ну нашёл. И что? Зато я хоть узнаю точно, по чьей вине я едва не умерла вместе со своим нерождённым ребёнком. Моим ребёнком. Врага надо знать в лицо.
— Расскажите мне, — прошу я, нервно сглотнув и облизав враз пересохшие губы. И понимаю, что снова не могу даже помыслить, чтобы отказать Року. Доверие ему уже, как часть меня. Когда он успел так сильно меня приручить?
— Сегодня утром я получил письмо от императора. Он требует, чтобы я привёз тебя в столицу, — оглушает меня новостью адамир.
— Откуда… откуда он узнал? От вас?
— Нет, конечно, — морщится мужчина, отпуская моё лицо. Заправляет мне за ухо выбившуюся из причёски прядку. — Ему пожаловался Раэльд Лаярэ, утверждая, что я скрываю женщину, которая носит под сердцем наследника их рода. Он даже придумал красивую сказку, как его сынок умудрился потерять своё сокровище.
— И что теперь будет? — осторожно интересуюсь я у Рока.
Я не трясусь. Не трясусь. В конце концов, он же обещал защитить. А я обещала доверять.
— Для начала ты всё-таки откроешь мне сейчас свой разум, — велит адамир тоном, не терпящим возражений. — Я не торопил естественное восстановление твоей памяти, рассчитывая, что время у нас ещё есть. Но для того, чтобы дать императору больше доказательств вины молодого Лаярэ, нужно чтобы ты точно вспомнила все, что с тобой произошло в тот вечер.
Значит, встречи с императором мне не избежать. Как и с биологическим отцом моего ребёнка. Хочу ли я возвращаться воспоминаниями в тот день? Готова ли посмотреть правде в глаза? Нет. Но сделаю это. Потому что должна. И потому что так есть шанс наказать того, из-за кого чуть не умерла.
— Хорошо, — киваю. — Это… больно?
— Нет, — успокаивающе гладит меня по щеке Рок. — Ты всё легче воспринимаешь моё воздействие. Возможно, снова выпадешь из реальности ненадолго, но я постараюсь этого избежать.
Всё легче? Да, он наверное прав. Приучил уже.
— Вы сделаете это сейчас?
— Да, но не жди, что воспоминания вернутся полностью и сразу. Я не хочу слишком грубо воздействовать на твой мозг. Так что может понадобиться ещё небольшой внешний стимул.
— Какой?
— Встреча с тем, кого ты забыла, — слышу я в ответ не самое приятное. Он обхватывает моё лицо ладонями, гладит скулы. И смотрит в глаза, а кажется, что прямо в душу. — Расслабься, девочка. И покажи мне ещё раз тот день. Всё, что помнишь.
Что ж, я действительно не вспомнила всего. Но и то, что вернулось, наполнило меня противным чувством использованности. Смутные образы, обрывки фраз, ощущений. Чьи-то прикосновения, грубые, развратные. Мужской голос. Неприятие. Безнадёжность. Во рту скопилась горечь. Но из реальности я больше не выпадала. А Рок, закончив,