Я выбираю быть твоей

голосу в голове. И целует шею. Боже.
Это неправильно. Неправильно. Я не собиралась… Я никогда так не делала. Мне страшно. Но я снова согласно киваю, позволяя ему увлечь меня к выходу…
… Такси. Объятия того, с кем я совершенно точно скоро пересплю. Он не скрывает своих намерений. А меня раздирает изнутри… Остатки здравого смысла вопят и бьются в истерике… Вот только эти вопли становятся всё тише, сменяясь внутренним оцепенением…
… Пустой дом. Ступеньки. Жаркие поцелуи. Спальня. Мужской нетерпеливый рык и придавившее сверху большое сильное тело. Неотвратимость. Разум больше не вопит. Что-то во мне сломалось.
— Ну что же ты, детка. Не бойся. Я не люблю причинять боль. И тебе не буду. Давай порадуем друг друга, — целуя мою обнажённую грудь, посмеивается он. — Ты же хочешь. Хо-о-очешь. Вот это и запомни. Ты просто разрешила себе больше, чем обычно. Разве я тебя заставляю, малышка? Расслабься.
Может быть… Может верить в это проще. Он красив. Моё тело откликается. Проще решить, что оно меня предало. Никогда не представляла, как это. А страх… что-то не так… не так… а как не знаю… Может лучше забыть это всё? Чтобы не рехнуться…
Судорожно всхлипываю, пряча лицо в ладонях… Это было… было со мной. Но как понять, сколько в том было моей воли, а сколько чужой? Как понять? Я не хотела, но пошла. И даже получала удовольствие. В какой миг поверила его увещеваниям, поверила, что всё-таки хотела? Как понять… разобраться?
— Соля, разве я тебя обидел? Разве сделал больно? — врывается в моё сознание этот же вкрадчивый голос, резонируя с шёпотом в голове. — Ты сама пошла со мной.
— Заткнись, щенок! — обрывает его Рок. Рок… Его эмоции пришибают меня своей тяжестью… яростью, такой чёрной, жестокой… Мне больно.
— Адамир Шаера, я бы попросил не вмешиваться в мои отношения с будущей связанной, — этот… Эскаер говорит это с такой уверенностью. Но следующие его слова наконец приводят меня в чувство, заставляя встрепенуться. — Это уже моя женщина. И мой ребёнок.
Да ты что! Серьёзно?
Я вскидываю голову, впиваясь взглядом в это лицо. Он так же красив, как я помню. Высокий брюнет с карими глазами. Черты лица, правда, немного резковаты, а выражение высокомерное. Но стоит ему заметить мой взгляд, как он тут же изображает обаятельную улыбку. Даже шаг ко мне делает. Вот только путь ему преграждает Рок. И столько угрозы в этом движении, что даже мороз берёт.
— Я едва не умерла… мы едва не умерли, — произношу тихо, накрывая руками живот. Но в наполненном давящим напряжением воздухе мои слова звучат почти оглушительно. Для меня так точно. Закрыться бы, спрятаться от жалящего оголенные нервы всеобщего пристального внимания.
— Тебе незачем было убегать, Соля. Я оставил тебя на полчаса, чтобы поухаживать и принести завтрак, а когда вернулся, тебя уже и след простыл, — с полной убеждённостью заявляет так называемый отец моего ребёнка. — Ума не приложу, как ты смогла это сделать, но сделала. Сбежала от меня.
Меня снова накрывает тот дикий, жуткий страх, который я почувствовала, проснувшись в незнакомом доме, не помня, что со мной случилось. Разве так себя чувствует та, что провела ночь с мужчиной добровольно? Да, я тогда бежала, как ошпаренная.
— Если… если это так, то почему, я ничего не помнила? Зачем было стирать мне память, если насилия не было? — недоверчиво кривясь, спрашиваю я. — Зачем? Я помню, что не собиралась ни с кем уходить. И с тобой уходить не собиралась. Но ты… как-то убедил меня…
— Вот именно, убедил. Не заставил, детка, — снисходительно улыбается Эскаер Лаяре. — А что касается памяти, не рассчитал, извини. Кто ж знал, что ты восприимчивая такая. Я просто успокоить тебя хотел. Ты всё не так поняла, Соля. И зря меня обвиняешь. Нам ещё супружеские отношения налаживать.
И вот тут меня передёргивает. Воспоминания не сделали для меня всё абсолютно ясным. Я боялась их. Боялась увидеть, как моим бесчувственным телом мерзко воспользовался насильник, а вместо этого снова почувствовала тот внутренний раздрай и противоречащие друг другу эмоции и ощущения, страх, замешанный на возбуждении, внутреннее сопротивление и физическое удовольствие, стыд и желание… Было ли всё это навязанным?
И может он действительно не виноват, что я едва не умерла, что его ребёнок выпил все мои силы, пытаясь выжить. Может он и вернулся бы. Но это не делает этого мужчину более привлекательным в моих глазах. Он пугал меня тогда. Пугает и теперь. И уж точно не вызывает ни малейшего желания видеть его своим мужем. Только почему он говорит это так, будто у меня нет другого выбора? Неужели действительно нет?
— Очень убедительно, сьер Лаярэ, — с презрением хмыкает Рок. Он по-прежнему стоит передо мной