Я выбираю быть твоей

для меня художественных материалов.
К моему удовольствию среди них нашёлся и альбом для зарисовок с о-о-очень приятной текстурой и плотностью бумаги, и краски, весьма похожие на акварель в тюбиках, и кисточки с палитрой.
Так что вооружённая всем этим добром, я устроилась на террасе, и вот уже почти два часа кайфую, один за одним набрасывая быстрые скетчи, чтобы увезти с собой из столицы как можно больше красивых моментов. Благо, силовое поле вокруг императорского дворца успешно защищает меня от порывов осеннего ветра, позволяя не переживать, что бумагу вырвет из рук.
И вот, что для меня удивительно, оказывается, навык-то никуда не делся, краска слушается потрясающе, внутреннее ощущение цвета стало гораздо глубже, полнее, словно мир вокруг заиграл новыми красками, или я его стала лучше видеть и понимать.
Вот зря столько тянула, надо было раньше сесть за живопись. А с другой стороны… может и не зря, может всему своё время? Если раньше я не чувствовала себя достаточно уверенной, чтобы посвятить себя творчеству, боялась, что ничего стоящего не получится, то сейчас мне уж точно ничего не мешает попробовать свои силы, занявшись этим серьёзно. А вдруг во мне ещё не окончательно умерла художница?
За этим занятием меня и застаёт Жозелин, когда приходит в наши с Роком покои на облюбованую мною террасу. К присутствию верной помощницы моего мужа за минувшие шесть дней я уже успела довольно сильно привыкнуть и даже сблизиться с этой строгой с виду и замкнутой куардой. Насколько это возможно.
Почувствовав её присутствие, я приветственно киваю, не отрывая взгляда от альбомного листа, где как раз пытаюсь передать, как играет солнечный свет в гранях причудливых куполов какого-то величественного строения, на фоне тёмно-сизого неба.
— Доброе утро, сьера Соломия, — произносит Жозелин, застывая немного позади меня, после чего умолкает и пару минут просто наблюдает. — Вы, оказывается, поразительно талантливы. Мне очень интересно, как бы выглядела завершённая картина в вашем исполнении, если наброски настолько хороши.
— Думаю, обязательно увидишь, — улыбаюсь я благодарно и польщённо, но уловив кое-что странное в её настроении, интересуюсь: — Что-то случилось?
— Да, адамир велел передать, что во дворце сейчас находятся… визитёры. И рекомендовал вам не покидать покои, пока они не отбудут, — объясняет Жозелин.
В общем эта рекомендация-требование вполне в манере Рока, означающее, что эти визитёры точно мужского пола. Но помимо столь очевидного вывода, что-то ещё меня царапает, какое-то едва уловимое ощущение, что этот визит касается лично меня.
— И кто эти визитёры? — спрашиваю, поддавшись порыву, но тщательно изображая всего-лишь лёгкое любопытство. — Если это не секрет, конечно.
Беру сухую кисточку, чтобы добавить уже подсохшему скетчу решающих акцентов, а сама внимательно прислушиваюсь к Жозелин и своим ощущениям. Что-то она не спешит отвечать. Кто же там такой?
— Не секрет, — наконец произносит. — Это сьер Эскаер Лаяре.
Моя рука невольно замирает на долю мгновения. Эскаер, значит? Тогда требование Рока более чем понятно. Впрочем, я и сама абсолютно не желаю даже мельком видеться с биологическим отцом моего ребёнка.
— Ясно, — киваю с отстранённым видом. — Составишь мне компанию, или у тебя дела?
Ну мало ли чего он приехал. Скорее всего по каким-то совершенно и никаким боком не относящимся ко мне вопросам.
— С удовольствием понаблюдаю за вашей работой, сьера, — сдержанно улыбается в ответ куарда и садится рядом. Смотрит выразительно на мой кардиган, наброшенный поверх тёплого платья. — Вы не замёрзли? Может лучше пальто надеть?
В ответ хочется закатить глаза, но к чрезмерной опеке, которой окружили мою беременную персону, я уже потихоньку начинаю привыкать. Да и не получается у меня иначе, потому что я чувствую, что эта забота Жозелин обо мне вполне искренняя.
Она вообще очень интересная особа. Я однажды даже решилась спросить у неё, почему она служит Року с такой самоотверженной верностью. На что услышала краткий ответ, что адамир Шаера однажды спас ей жизнь и помог воздать по заслугам обидчикам. Исчерпывающе.
И вот теперь главное задание у помощницы Рока нянчиться со мной, что она и делает с присущей ей тщательностью.
— Спасибо, я в порядке. Ты же сама говорила, что силовые поля ещё и воздух вокруг дворца немного прогревают. Мне вот вполне комфортно, не волнуйся, — улыбаюсь ей и снова перевожу взгляд на небо. Вон уже первые зарницы на горизонте. Точно быть грозе.
Проходит наверное минут двадцать, а может и больше, я за работой счёт времени вполне могла и потерять. И тут я замечаю, как Жозелин