Юная Шарлотта де Фонтенак, не желая принимать монашеский постриг, убегает из монастыря… И становится придворной дамой! Но она и не подозревает, сколько предательства, интриг и коварства совершается в великосветских дворцах! Черные мессы, убийства, отравления — по приказу Короля-солнца преступников бросают в тюрьмы и сжигают на кострах… Но порой даже страх перед возможной расправой не останавливает злодеев: неожиданно умирает прекрасная Мария-Терезия. Кто погубил королеву? Как? И зачем?
Авторы: Жульетта Бенцони
— Так, может, пожар устроил ла Пивардьер?
— Не знаю, как ему бы это удалось, ведь доступа в кабинет у него не было. Но кто бы его ни устроил, в одном я убеждена твердо: Марию-Жанну нужно искать только в Сен-Жермене, она точно находится у себя в доме и никуда не уехала.
Альбан, сидевший в уголке возле стола, встал и потянулся.
— Ничего не поделаешь, пока нам придется ждать. Не сегодня-завтра поступят сведения от нашего человека. Но в ближайшие дни я и сам туда наведаюсь.
Тем временем мадемуазель Леони даром времени не теряла, и пока они беседовали, она вымесила тесто, разложила сливы и смазала пирог желтком, готовясь поставить его в печь. Не глядя на молодого человека, она спросила:
— Нет ли каких-нибудь вестей от Шарлотты? Если бы вы только знали, как болит у меня за нее сердце!
Альбан уже готов был переступить порог, направляясь к себе в комнату, но, услышав вопрос, остановился и вернулся в кухню:
— Неужели вы так к ней привязаны?— А почему вас это удивляет? К ней невозможно не привязаться!
— Да, я знаю… А что касается новостей, то известно, что королевское семейство пока задержалось в Версале, и я предполагаю, она по-прежнему под крылом стихийной силы, которую представляет собой Ее королевское высочество герцогиня Орлеанская. Если говорить честно, она там в большей безопасности, чем где бы то ни было.
— Вы все-таки очень простодушный человек Как можно быть в безопасности в недостроенном дворце, открытом всем ветрам, при дворе, который таит под вышивками и драгоценными камнями столько страшного и отвратительного. А Шарлотта уже в десять лет обещала быть настоящей красавицей!
— Свое обещание она выполнила, — пробурчал неведомо отчего закашлявшийся Альбан. — Я отправлю Жакмена посмотреть, что там и как…
Шарлотта бродила по комнате, не высовывая носа за порог. Недавняя болезнь герцогини Орлеанской подарила ей хорошую идею, и теперь она прихрамывала, опираясь на две трости и бережно переставляя забинтованную ногу. Она бы умерла от скуки в своем добровольном заточении, если бы Лидия де Теобон и Сесиль не забегали к ней и не рассказывали всевозможные истории, без которых не обходился при дворе ни один день. Правда, до Сесиль доносилось куда меньше слухов — она была занята детьми, и череда бесконечных праздников обходила ее стороной. Зато она знала о яростной ссоре, которая произошла буквально на следующий день после посещения Версаля господином де ла Рейни между мадам де Монтеспан и мадам де Ментенон. Мадам де Монтеспан упрекала вновь испеченную маркизу за то, что та всячески очерняет ее в глазах короля, что она забыла, кто ее благодетельница, у которой она была в услужении на протяжении многих лет и которая спасла ее от нищеты после смерти мужа, злоязычного Скаррона, всегда бывшего у короля на дурном счету. Она и только она доверила ей своих детей и подружила с королем, который сначала презирал ее и терпеть не мог. А теперь она живет в королевском дворце и забыла, кому обязана своим благополучием! Мадам де Монтеспан не преминула припомнить огромное количество любовников, какие были у ее соперницы при жизни Скаррона.
— Высоким положением, каким вы наслаждаетесь теперь, вы обязаны только мне! И вместо того чтобы испытывать чувство благодарности, вы всеми силами стараетесь лишить меня привязанности короля, которого вы и в глаза бы не увидели, если бы не я!
И все в том же духе…
Король появился, когда красноречие мадам де Монтеспан уже иссякало. Мадам де Ментенон смиренно обратилась к нему, прося оказать ей милость и уделить несколько минут для разговора наедине. Милость была ей оказана. После разговора с мадам де Ментенон Людовик попытался успокоить и привести в чувство тигрицу, которую когда-то так любил… и которую не вполне разлюбил и сейчас. Он попытался воздействовать на нее следующей логикой: можно ли поверить, что столь знатная дама, как она, выбрала в воспитательницы для своих детей особу не только не знатную, но еще и порочную, которая могла научить их только дурному? Что могла возразить королю мадам де Монтеспан? Ничего. Так что ей пришлось удовольствоваться этим. Но всем при дворе стало ясно, что соперничество между двумя женщинами перешло в стадию открытой войны. И что, судя по всему, стрелка весов склоняется к бывшей воспитательнице незаконнорожденных детей короля…
Дофина Мария-Анна, урожденная принцесса Баварская, была родственницей герцогини Орлеанской по боковой линии, но они подружились вовсе не из-за своего родства. Они обе были некрасивы, но облик Лизелотты, ко всем прочему, был абсолютно лишен грации, зато Мария-Анна обладала ею в избытке. Высокая,
