Яд для королевы

стройная, она была не только великолепно сложена, но и обладала бесподобной красоты руками и изящными ножками. Она говорила на четырех языках, прекрасно играла на клавесине, чудесно танцевала и была необыкновенно остроумна, в чем походила на свою «тетушку». Но лицо! Ах, какое же оно было неприглядное! Если нос «тетушки» был длинноватым и чуть кривым, то у Марии-Анны он был крупным и широким, как картошка. Вывороченные алые губы, круглые красные щеки и желтые пятна на лбу не вызывали ассоциацией с дивным цветком, но когда она улыбалась, видны были аккуратные ровные зубки, а темно-синие глаза сияли веселостью, что очень ей шло, и дело кончилось тем, что она покорила не только флегматичного дофина, но и короля, родственников мужа и большую часть двора.
Этим утром она по-соседски заглянула поболтать к герцогине Елизавете, как делала это нередко — они вспоминали родные места, близких, которых там оставили (хотя их родные ненавидели друг друга) — и вкус баварских сладостей. Но в это утро Мария-Анна хотела поделиться еще и своими заботами.
— Хотела бы я знать, — начала она, — что собой представляет эта мадам де Ментенон, которую ввели в мой дом и сделали второй статс-дамой! Говорят, она незнатного происхождения и в очень плохих отношениях с мадам де Монтеспан, которая, как я знаю, близкий друг короля?
— Вы ею недовольны? — осведомилась герцогиня Елизавета с надеждой.
— Нет-нет. Она всегда необыкновенно любезна, вежлива, улыбчива, скромна и очень набожна, но никогда не знаешь, что у нее на уме. И потом, мне совсем не нравится ее отношение к королю.— Почему? Разве вам не сказали, что теперь она его друг?
— Мне кажется, эта дружба переходит дозволенные границы. Вы, наверное, не знаете, что каждый вечер в восемь часов месье де Шарманд приходит за ней и сопровождает ее в покои короля, где она проводит не меньше двух часов? Почему мой тесть хочет видеть ее каждый день и о чем они могут так долго говорить? Я подумала, уж не приказано ли ей следить за мной и не отправляется ли она каждый день к королю с докладом?
— Успокойтесь, дорогая, — засмеялась герцогиня Елизавета. — Я уверена, что вы — не главная тема их бесед. Я допускаю, что речь может зайти и о вас, но вы ведете такую спокойную и размеренную жизнь подле своего супруга, что вас даже не за что покритиковать. Но не сомневайтесь, что у этой лицемерной ханжи есть много тем для разговоров с королем! Не случайно он так любит с ней беседовать!
— Что вы хотите сказать? Герцогиня едко засмеялась.
— Господи! До чего же вы наивны! Чем, по-вашему, занимаются мужчина и женщина в спальне?
— Неужели вы хотите уверить меня, что он… с ней спит?
— Она — настоящая авантюристка, и никогда не гнушалась подобных затей. Когда мадам де Монтеспан в ярости перечислила все ее любовные приключения, она сказала чистую правду.
— Но она же такая старая! Мне сказали, что она даже старше короля!
— И что из этого, если она старая шлюха? — без обиняков заявила принцесса. — Они как раз и отличаются особым искусством в постели, им приходится возмещать недостаток свежести другими талантами.
— И такую особу ввели в мой дом?
— Да будет вам известно, что мадам де Монтеспан занимается финансами дома королевы! Ментенон от злости вьется, как уж, но вы должны с ней расправиться, моя дорогая! Вы говорили о ней с вашим супругом?
— Я пока не решалась из опасения не угодить ему. Ему могло показаться, что я критикую Его величество, а я, право же, очень его люблю.
На этот раз герцогиня откровенно расхохоталась.
— Решитесь же, черт побери! Я обещаю вам сюрприз, вы увидите, что дофин ненавидит старую перечницу не меньше меня. И вам сразу станет легче. Любое испытание лучше преодолевать вдвоем.
— И, быть может, дофин замолвит однажды словечко своему отцу, — с надеждой прибавила Мария-Анна, и глаза у нее засияли.
— Никогда не просите его об этом! — воскликнула герцогиня. — Мне кажется, между вами царит полное взаимопонимание?
— О да! Монсеньор — лучший из мужей. Я люблю его бесконечно, и он отвечает мне тем же.— Так не нарушайте вашей чудесной гармонии. Витайте в собственных эмпиреях и не снисходите до мерзостей других. Настанет день, и вы будете королевой Франции. Тогда вы окружите себя теми людьми, которые будут вам по нраву.
— Так я и постараюсь поступать. Спасибо вам за ваши добрые советы. Но как удается королеве переносить, что ее финансами занимается мадам де Монтеспан?
— Королева у нас святая. Но не подумайте, моя дорогая, что раз она святая, то значит — дурочка. Когда Монтеспан была назначена к ней, она мне сказала: «Теперь я вижу, какая у меня судьба — все любовницы моего мужа будут у меня на службе». Она намекала на свою предыдущую статс-даму, которая тоже