Юная Шарлотта де Фонтенак, не желая принимать монашеский постриг, убегает из монастыря… И становится придворной дамой! Но она и не подозревает, сколько предательства, интриг и коварства совершается в великосветских дворцах! Черные мессы, убийства, отравления — по приказу Короля-солнца преступников бросают в тюрьмы и сжигают на кострах… Но порой даже страх перед возможной расправой не останавливает злодеев: неожиданно умирает прекрасная Мария-Терезия. Кто погубил королеву? Как? И зачем?
Авторы: Жульетта Бенцони
зевка, зато часто закрывал глаза. Просыпался он лишь тогда, когда смотрел вверх, где тоже стояли кресла для гостей и где буквально царила молодая женщина в ослепительном уборе из бриллиантов и в лазурно-голубом платье, украшенном кружевами и жемчугом. Невеста была олицетворением горя, красавица на хорах излучала радость и гордость. В руках она держала молитвенник, но заглядывать в него ей было некогда — взор ее не отрывался от короля, и как только он смотрел на нее, она посылала ему в ответ свою сияющую улыбку. Это была мадемуазель де ла Фонтанж, ставшая официальной любовницей короля и теперь с гордостью демонстрирующая свою победу. Всем, даже королеве, что было, по меньшей мере, глупо. Но королева не снисходила до грязных придворных интриг, и душой, и мыслями погрузившись в искреннюю, горячую молитву Отцу Небесному.
Людовик же время от времени поглядывал и направо. Там, прямо напротив новой фаворитки, возвышалась другая горделивая статуя — великолепной красоты женщина, конечно, старше де ла Фонтанж и несколько ее полнее, но зато с самой ослепительно белой кожей во Франции и с превосходными золотистыми волосами, точно такого же оттенка, как ее платье. Ее прекрасные глаза цвета морской синевы потемнели от гнева и казались почти что черными. Эти глаза, не отрываясь, смотрели на де ла Фонтанж и, вполне возможно, хотели встретиться с глазами короля, но тот старательно избегал потемневшей перед бурей морской синевы, опускал их, и лицо его становилось брезгливым и недовольным.
— Кто это? — спросила Шарлотта у Сен-Форжа, незаметно указав на даму в золотистом платье.
— Как? Вы не знаете? Из какой же глухой деревни вы к нам приехали, моя дорогая? — уставился на нее в изумлении молодой человек в бантах.
— Я приехала из Сен-Жермена, — гневно отрезала Шарлотта. — Скажите королю, что он родился в глухом углу, и посмотрим, что он вам ответит.
— Да неужели? Что ж, тем лучше. Простите меня и привыкайте узнавать тех людей, среди которых будете жить. Это маркиза де Монтеспан, дорогая! Ее красота и обаяние держат короля в плену с… Уже многие годы. Она подарила ему несколько детишек, которых он обожает. Но из-за юных прелестей де ла Фонтанж звезда ее померкла, и маркизе это не по нраву. Ее можно понять. Но, на мой взгляд, она напрасно себя мучает: Фонтанж, конечно, обворожительна, но глупа, как пробка, зато маркизе де Монтеспан ума не занимать, он у нее просто дьявольский. Королю очень приятно проводить время в ее обществе.
— Но я что-то слышала еще и о некой мадам де Ментенон…
— О воспитательнице незаконнорожденных малышей? Ее сегодня не было в церкви. С появлением рыжеволосой красотки о ней стали говорить куда меньше. И это тоже совершенно естественно.
— А королева? Как она относится ко всем этим историям?
— Королева? Вы же видели ее! Она молится и повторяет всем, кому не лень ее слушать, что король в ней души не чает. Скорее всего, таким образом она убеждает и саму себя. Однако она умеет всегда и везде сохранять достоинство, и ради одного этого стоит родиться испанской инфантой. Она всегда будет ходить с гордо поднятой головой! Вы поймете это, когда будете жить в Мадриде. В некотором смысле, я думаю, это будет и любопытно и поучительно.
— Вам легко говорить! А я так не хочу туда ехать. Я ведь и испанского языка совсем не знаю!
Де Сен-Форжа со снисходительным видом, который появлялся у него порой в разговоре с Шарлоттой, похлопал ее по щеке рукой в розовой шелковой перчатке и произнес:
— Что за беда? В вашем возрасте этому легко научиться. Потом, вы очень хорошенькая. Быстро плените какого-нибудь усатого идальго, и он осыплет вас варварскими драгоценностями…
— Почему варварскими?
— Потому что эти иберийцы привозят их полными корзинами из Америки. Огромные драгоценные камни, которые они оправляют в золотые оправы, тяжелые, как черт знает что… Да вы не слушаете меня! — воскликнул он внезапно.
Шарлотта и в самом деле перестала слушать рассуждения молодого человека, заглядевшись на маркизу де Монтеспан, — та шла медленно и важно, опираясь на руку какой-то дамы. Красота этой женщины завораживала, но кроме красоты природа одарила ее царственностью, которая сквозила в каждом ее движении. Внезапно маркиза остановилась возле молодых людей и с любопытством стала приглядываться к Шарлотте.
— Кто вы такая, мадемуазель? — осведомилась она. — Почему я вас никогда раньше не видела?
Голос у нее был мелодичный, богатый разнообразными модуляциями, но тон был очень властным.
— Потому что я впервые при дворе, мадам. Я была фрейлиной Ее королевского высочества герцогини Орлеанской и…
— Вы больше не ее фрейлина?
— Нет, мадам. Ее величество королева Испании выразила
