Яд для королевы

короля. Толпа встрепенулась: сейчас! Сейчас начнется!
Один за другим осужденные подходили и падали на колени перед старцем в белом, ожидая приговора. Бывали случаи, когда несчастному дарили жизнь, если только это можно было назвать жизнью — после назначенного числа ударов кнутом его навсегда приковывали к галере. Но на этот раз все удостоились очищения с помощью огня. Осужденных начали привязывать к столбам, что торчали среди гигантской кучи дров, и монахи кропили их святой водой, в ожидании, когда палач разведет огонь. Но вот огонь загорелся, и площадь превратилась в ад: заполыхало пламя, повалил черный дым, осужденные корчились, однако криков слышно не было. Рты осужденным крепко завязали, чтобы их вопли и стоны не оскорбляли королевских ушей. Жар от костра становился невыносимым, удушающе запахло горелым мясом… Королева лишилась чувств, но супруг не заметил этого: не отрываясь, смотрел он на чудовищное зрелище, и в его больших глазах светилась радость, а толстые губы бормотали молитву…
Три француженки у окна застыли от ужаса. Закрыв глаза, отвернувшись, они молились про себя, стараясь из всех сил сдержать тошноту. Мадам де Грансей опомнилась первой.
— Идемте! — позвала она. — Мы уходим отсюда! Это невыносимо. Нам нужен свежий воздух!
И она увлекла обеих девушек к лестнице, собираясь отвести их во внутренний дворик того дома, где они размещались.
— А как же Ее величество? — забеспокоилась Шарлотта. — От короля, кажется, не приходится ждать помощи…
— Ее величеством занялась де Терранова. Думаю, она внушает, что королева испанская не падает в обморок на глазах у своих подданных.
Три фрейлины-француженки подошли к покоям Марии-Луизы в тот миг, когда она сама, поддерживаемая под руки двумя испанками, входила в свои покои. Но первой в них вошла статс-дама в черном. Королева, бледная как мел, едва передвигалась и, похоже, в любую секунду снова могла лишиться чувств. Увидев болезненное состояние Марии-Луизы, мадам де Грансей не могла не возмутиться:
— Кто позволил Ее величеству идти самой? — возвысила она голос. — Почему ей не подали портшез

или лакеи не перенесли ее в кресле?
— Только женщины имеют право приближаться к королеве, и еще, разумеется, король.
— Ну, так портшез могли бы отнести и дамы, вы, например, дона де Терранова. Я уверена, у вас на это хватило бы сил!
— Мадам, знайте…
Но Шарлотта и Сесиль, не раздумывая, ухватились за металлический каркас, на котором держались тогда широкие юбки, приподняли Марию-Луизу и отнесли ее на кровать. Франсуаза Карабэн, ее кормилица, стала быстро-быстро расстегивать на бедняжке платье. Шарлотта побежала разыскивать горничных, чтобы те занялись жаровнями. Пока в покоях никого не было, они успели погаснуть. А Изабелла де Грансей и де Терранова продолжали тем временем свой словесный поединок. Француженка на этот раз не стала сдерживаться и откровенно высказала свое мнение по поводу зрелищ, которые предлагаются юной женщине восемнадцати лет под тем предлогом, что она королева Испании.
— Сто пятьдесят полумертвых изуродованных созданий, которые мучаются в огне и дыму, это, по-вашему, развлечение?! — негодовала она.
— Это не развлечение, это зрелище, — назидательно бубнила де Терранова, — нравится оно вам или нет, но Его католическое величество считает его наиболее достойным лицезрения, ибо оно возвышает душу, так как позволяет видеть, как очищаются и освобождаются заблудшие от грехов, ереси и демонов, в чьих путах они пребывали. Недомогание Ее величества очень огорчило короля…
— Откуда это известно? Где сейчас Его королевское величество? По-прежнему сидит на балконе?
— Разумеется! Если бы король последовал за королевой, он бы нанес оскорбление Святой инквизиции. К тому же могу вас уверить, что Его королевское величество не одобряет поведения королевы. Королева…
— То, что вы называете поведением, на деле является недомоганием, которое нисколько не зависит ни от воли, ни от желания королевы. И добавлю только одно: оно может оказаться роковым, если Ее величество ждет наследника.
Первая статс-дама поджала свои и без того тонкие губы, и они исчезли с ее лица окончательно.
— Пока нет никаких оснований думать, что Ее величество в положении. В любом случае король не появится у королевы сразу по окончании аутодафе. Сначала он отправится в монастырь Святого Иеронима, чтобы помолиться о спасении своей души и душ тех заблудших грешников, которым было даровано очищение…
— Господи, боже мой! — прошептала Шарлотта, подкладывая еще одну подушку под голову королевы, в то время как Сесиль освобождала ее