Яд для королевы

к ней, протянув руки.
— Он когда-нибудь говорит что-нибудь другое? — шепотом поинтересовалась Шарлотта, когда они вернулись к себе в комнату под ненавидящим взглядом первой статс-дамы, сопровождавшей короля до опочивальни.
— Мне кажется, у него не слишком богатый лексикон, — вздохнула Сесиль. — Когда он дает аудиенции в парадном зале, сидя неподвижно на троне, в шляпе, надвинутой до бровей и глядя прямо перед собой, он обходится четырьмя фразами, и они всегда одни и те же: «Возможно», «Желательно», «Посмотрим», «Разрешаю поцеловать мне руку».
— Откуда вам это известно?
В серых глазах Сесиль замерцали веселые искорки.
— У меня есть агент, который поставляет мне сведения, — засмеялась она. — Один из здешних дворян расположен ко мне. Своего государя он считает совершенным идиотом и, не скрываясь, издевается над ним, — Сесиль помолчала, подумала и добавила: — А я, сказать по чести, не думаю, что Карлос настолько глуп. Он не умеет веселиться, капризен, переменчив, всегда нездоров, но при этом никогда не забывает о том, что он король и всегда исполнен достоинства. Бывают, конечно, у него странности, но это — следствие припадков. А в целом, как мне кажется, он ведет себя достаточно умно… И уж в чем я нисколько не сомневаюсь, он искренно любит свою красавицу-королеву.
— А вы хотели бы, чтобы он полюбил вас?
— Избави боже! Ни за что на свете!
— Так не будем откладывать порученное нам дело и постараемся вызволить нашу госпожу из объятий припадочного Карлоса!
Фрейлины Ее величества королевы могли распоряжаться своим временем, когда не дежурили в ее покоях. Для своего визита к французскому послу Сесиль и Шарлотта решили дождаться сумерек. На площади Майор от полыхающего костра осталась лишь тлеющая куча углей, и помощники палача крючьями ворошили ее, помогая догореть. Поистине, живая картина ада! И за этим зрелищем расширенными глазами продолжала смотреть толпа. Однако запах был уже не столь отвратителен.
По дороге Шарлотта и Сесиль хорошенько обдумали первоначальный замысел и даже значительно его улучшили. Они сообразили, что Сен-Шаману лучше везти не одно письмо, а два. Пусть он везет не письмо королю, которое ему в этом случае пришлось бы передавать самому, а письмо герцогине Орлеанской с просьбой отвезти послание Марии-Луизы во дворец. Добрая Лизелотта охотно возьмется помочь своей любимой падчерице, от души ей сочувствуя. А Людовик отнесется к письму племянницы с большим вниманием, если получит его из рук невестки, а не от неведомого посланника.
В большом посольском доме, расположенном на улице Аточа, где жили с разрешения правительства еще несколько французских семейств, занимающихся в основном торговлей, девушкам не повезло. Маркиз де Виллар по возвращении с аутодафе вынужден был пригласить к себе врача, и тот уложил его в постель. А месье де Сен-Шаман, как выяснилось, проводил вечера, не имея другой возможности дать выход своим чувствам, в одной таверне, расположенной неподалеку от королевского замка, на берегу Мансанарес. Надо сказать, что жители Мадрида имели привычку по вечерам прогуливаться по набережной, а таверну эту, которая славилась опрятностью и отменным вином, посещали люди знатные и богатые.
Девушки, одержимые желанием во что бы то ни стало помочь своей госпоже, задумались, как им лучше поступить: можно было, конечно, дожидаться молодого офицера и в посольском доме. Но он мог вернуться поздно, и вряд ли был бы трезв, и тогда их ожидание ни к чему бы не привело. А можно было самим отправиться в ту самую таверну и попытаться найти его там, надеясь, что он не успел еще как следует нагрузиться. Шарлотта с Сесиль подумали, подумали и пустились в путь.
Увидев освещенные окна таверны, они остановились в нерешительности — страшно и неприятно было переступать порог этого заведения, откуда слышались пьяные выкрики, звуки гитары и песни, слова которых, скорее всего, не предназначались для девичьих ушей. Даже для особ в масках, укутанных в просторные плащи с капюшонами — именно в таких нарядах отправились в путь молоденькие фрейлины, — таверна была явно неподходящим местом.
— Что будем делать? — прошептала Сесиль. — Войдем или будем ждать Сен-Шамана у выхода?
— Я думаю, нужно войти, — ответила Шарлотта. — Если ждать его здесь, мы можем дождаться того же результата, что и в посольском доме — скорее всего, он будет пьян.
Но в этот вечер удача сопутствовала двум отважным. В тот самый миг, когда они, осенив себя крестным знамением, приготовились войти, дверь таверны распахнулась, и на улицу вышел человек. Он не собирался уходить, наверное, просто вышел подышать свежим воздухом. Молодой мужчина стоял и смотрел, держа под мышкой шляпу, на силуэт