Яд для королевы

на родине. У короля Карлоса, кажется, слабое здоровье, и он, вполне возможно, не может рассчитывать на долгие годы жизни…
— Прекрасное основание, чтобы оставаться рядом с мужем до самой его смерти!
— Нельзя надеяться на смерть, она в руках Господа. А вот страх Марии-Луизы можно принять в расчет. Она живет среди людей, настроенных по отношению к ней враждебно. В этой стране все, от мала до велика, ненавидят французов, и первая — королева-мать. Король тоже. Юная королева вправе опасаться, что с ней в любой день может случиться что-то ужасное. Она там совершенно одна, с ней всего-навсего три француженки, и при дворе они не имеют никакого веса. Королева не может рассчитывать и на рождение наследника, что делает ее положение еще более уязвимым. Супруг, хоть и страстно влюблен в нее, страдает бессилием.
— Вы не открываете мне ничего нового, я об этом прекрасно знал.
Герцогиня была так потрясена услышанным, что вскочила с кресла.
— Я не ослышалась? Король Франции вручил свою племянницу человеку, неспособному сделать ее матерью? А вы подумали, сир, в каком положении она окажется, когда долгие годы ожидания от нее наследника не принесут желаемого результата? Ей будет грозить большая опасность! Я не думаю, что вы способны поверить, будто испанцы возложат ответственность за это на своего короля, каким бы больным он ни был. В бесплодии, конечно же, обвинят королеву, и дело может дойти до того, что ее просто-напросто уничтожат!..
— Но вы же сами сказали, сестра моя, что Карлос долго не проживет…
— Его недолгого века вполне может хватить на то, чтобы нашу милую королеву обвинили в бесплодии. И тогда никто там не постесняется как можно скорее избавиться от нее и заменить другой принцессой, которая также не сможет родить наследника, но у нее будет великое преимущество: она не будет француженкой. Почему бы испанской королевой не стать кузине из дома Габсбургов?
— Постарайтесь, сестра моя, успокоиться, сядьте и выслушайте меня. Как бы ни было трогательно обращенное ко мне письмо, как бы ни были убедительны ваши доводы, мою политику в отношении Испании им не изменить. Я хочу, чтобы за гробом Карлоса, который понесут в усыпальницу Эскуриала, шла моя племянница в трауре. Чтобы она стала королевой-регентшей, а поскольку линия Карла V, линия испанских Габсбургов, угаснет вместе с Карлосом II, я уверен, что сумею повлиять на выбор нового короля. Я выберу того, кто станет мужем молодой вдовы. Не мне вам рассказывать, сестра, как хороша Мария-Луиза…
— Кто знает, какой она станет, дождавшись вдовства! Несчастная жизнь не прибавляет красоты!
— Ну, ну, ну, не стоит так волноваться, сестрица, я хочу успокоить ваше нежное, любящее сердце. Я постараюсь смягчить положение моей племянницы, чья судьба мне совсем не безразлична. Я сегодня же отправлю письмо маркизу де Виллару, нашему послу в Мадриде, выразив пожелание, чтобы он поговорил с герцогом Медина Каэлья, первым министром, который весьма удачно может восполнить… недостатки юного короля. Король охотно прислушивается к Медине, а тот постарается ему внушить, что не годится подвергать принцессу французского королевского дома мелочным придиркам какой-то дуэньи. Что должно подумать о каких-то иных развлечениях, нежели зрелище ста пятидесяти несчастных еретиков, которые корчатся в пламени костра, превращаясь в живые факелы. Это я могу вам пообещать. Надеюсь, вы не станете плакать? — спросил король с оттенком брезгливого беспокойства, глядя на герцогиню.
— Я знаю, что вы терпеть не можете слез, сир, — вздохнула герцогиня, вытирая глаза. — Но я переживаю за маленькую королеву всем сердцем, она мне как младшая сестра. Мы с ней так часто веселились вместе! И узнать теперь, что она стала пленницей мрачного дворца и находится в руках злобных и черствых людей, для меня непереносимо. Как ей вытерпеть все это, когда она с детства росла в лучах «короля-солнца»?
Герцогиня высказала все это на одном дыхании, зная, что ее родственник весьма чувствителен к лести.
И не ошиблась, ее вознаградили чарующей улыбкой.
— Не беспокойтесь, с этого часа я буду внимательно следить за Мадридом. Признаю, что я слишком много потребовал от нашего очаровательного ребенка, но и вы должны признать, что эта фигура на европейской шахматной доске была мне крайне важна, и я не мог обойтись без нее. Кстати, кто доставил вам письмо?
— Граф де Сен-Шаман, который сопровождал королеву, находясь в ее свадебном эскорте.
— И до сих пор жил в Мадриде? Вооруженная своим невинным простодушием, герцогиня улыбнулась сочувственной улыбкой.
— Я полагаю, что ему очень трудно было уехать так далеко от королевы, которую он знает с самого детства.
Король