Яд для королевы

обнаружить в своей постели клопов или другую живность, а во-вторых, там вкусно и добротно готовили. Блюда были простыми, незатейливыми, но всегда из свежих продуктов. А, как известно, далеко не все хозяева постоялых дворов отличаются подобной добросовестностью.
Дождь и усталость — враги долгих поисков, поэтому путешественники быстро добрались до «Золотого орла» и без труда получили там две комнаты. Совершили нехитрый туалет и спустились вниз в общую комнату, чтобы поужинать. Запах кур, жарящихся на вертеле, и чудесный аромат супа, булькающего над очагом, разожгли их аппетит. Бывший советник посольства, узнав, что здесь, среди прочего, есть и сансерское вино

, которое он так любил в молодости, распорядился немедленно подать его, и они устроились за большим столом, где уже ужинал торговец из Тура и два офицера небольших чинов, которые пришли сюда скорее покутить, чем в ожидании дилижанса. Путешественники не обратили внимания на еще двух людей, которые находились в той же комнате, — а был это сам хозяин постоялого двора и его собеседник: они разговаривали, стоя у окна, выходившего не на улицу, а во двор. Служанка принесла вино, усталые путники сделали первый глоток, и тут собеседник хозяина внезапно оставил его, подошел прямо к милой компании и поприветствовал ее, сняв шляпу.
— Неужели я вижу мадемуазель де Фонтенак? — произнес он, не скрывая своего удивления. — Что вы тут делаете? Я знаю, что вы должны быть в Испании!
Пришла очередь удивляться Шарлотте, но это было приятное удивление, потому что она часто вспоминала об этом человеке с какой-то ностальгической грустью, которую и сама себе объяснить не могла. Но у нее при мысли о нем всегда слегка щемило сердце.
— Месье Делаланд? Рада убедиться, что вы по-прежнему имеете обыкновение появляться, как из-под земли, и сразу брать быка за рога!
— Поверьте, я предпочел бы совершенно иные манеры, но дело, которым я занимаюсь, не терпит предисловий, прологов и прочих светских любезностей. Ваше появление в Париже, а тем более на этом постоялом дворе, меня крайне удивило. Сейчас вам нельзя здесь находиться, мадемуазель!
— А где, по-вашему, я должна быть?
— Вы поедете со мной, и месье де ла Рейни вам все объяснит. Поверьте, я крайне огорчен, что вынужден прервать ваш ужин!
Бывший советник посольства не мог не вмешаться в разговор.
— Подождите секундочку, молодой человек! Я понятия не имею, кто вы такой, дорогой месье…
— Я — Альбан Делаланд, один из помощников господина де ла Рейни, начальника королевской полиции.
— А я Исидор Сенфуэн дю Бульуа, советник французского посольства в Мадриде, и выполняю поручение маркиза де Виллара. Он доверил мне двух этих милых девушек, чтобы я доставил их из Испании во Францию и передал в ведение герцогини Орлеанской, на службе у которой они находились до того, как последовали в Мадрид в свите новой королевы Испании.
Маленький человечек произнес свою речь с необычайно важным видом, который вызвал улыбку на лице молодого следователя, но и она не расправила озабоченную складку на его лбу.
— Ее королевского высочества нет в Париже, и я полагаю, что вы завтра повезете ваших подопечных в Фонтенбло?
— Вы не ошиблись в моих намерениях. Тем более…
— Ваши намерения ни в коей мере не препятствуют тому, чтобы мадемуазель де Фонтенак немедленно отправилась со мной к господину де ла Рейни. Особняк, где располагается полиция, совсем рядом, разговор не займет много времени, и я тут же провожу ее обратно…
— Позвольте ей, по крайней мере, поужинать! Мы только сегодня приехали из Испании. После долгой дороги мы все страшно устали, и она, как все мы, очень голодна…
— Не беспокойтесь, месье дю Бульуа, — заговорила Шарлотта. — Я знаю, что могу целиком и полностью доверять месье Делаланду. И я вовсе не так уж голодна. Ужинайте без меня, я поем, когда вернусь.
— Подумайте, милое дитя…
— Нет, нет, уверяю вас! Дело, как видно, не терпит отлагательств.
Делаланд провел Шарлотту к задней двери, и они вышли во двор, где Альбан привязал свою лошадь. Он взлетел в седло и подал Шарлотте руку. Вот и она уже тоже сидит на лошади позади него. Крепко держась за кожаный пояс Альбана, Шарлотта спросила не без ехидства:— Надеюсь, вы не поскачете галопом по парижским улицам?
— Не исключено, что именно так я и сделаю. Час уже поздний, так что держитесь покрепче, — совершенно серьезно ответил он.
И она послушно обняла его за талию, вздохнув то ли огорченно, то ли от полноты чувств. По-правде говоря, ей стоило немалых усилий сдержаться и не положить голову на его крепкое надежное плечо, а Шарлотте так хотелось этого! Ей почему-то