Юная Шарлотта де Фонтенак, не желая принимать монашеский постриг, убегает из монастыря… И становится придворной дамой! Но она и не подозревает, сколько предательства, интриг и коварства совершается в великосветских дворцах! Черные мессы, убийства, отравления — по приказу Короля-солнца преступников бросают в тюрьмы и сжигают на кострах… Но порой даже страх перед возможной расправой не останавливает злодеев: неожиданно умирает прекрасная Мария-Терезия. Кто погубил королеву? Как? И зачем?
Авторы: Жульетта Бенцони
хотела возвращаться на землю. Он чуть отстранился от нее и почувствовал, как ослабело, обмякло ее тело. Улетев, растворившись, купаясь в неземном блаженстве, она могла бы сейчас упасть, но он крепко взял ее за плечи.
— Простите меня, — прошептал он. — Я не имел права так поступать с вами.
Шарлотта мгновенно обрела присущую ей ясность сознания, и в потемках портала, который приютил их, глаза у нее заблестели, как звезды.
— Почему не имели права? Вы хотите сказать, что не любите меня?
— Не говорите глупостей! Я сказал, что не имею права.
— Почему?
— Потому что вы девушка из знатной семьи, а я человек без роду, без племени.
— Что за глупости! Какой род вам еще нужен? Достаточно того, что вы родились на свет и стоите передо мной живой и здоровый. Я полагаю, что все люди приходят на этот свет одной дорогой, король рождается точно так же, как дворник.
— Вы сами не понимаете, что говорите. За такие слова вас могут посадить в тюрьму.
— Я говорю только то, что есть на самом деле. Поцелуйте меня, пожалуйста, еще раз.
— Я сказал вам, что я не имею права…
— А я сказала вам… Не будем повторять все сначала. Поцелуйте меня, пожалуйста.
— Вы несносная упрямица.
Но он уже обнимал ее, а она на этот раз обвила его шею руками, чтобы прижаться к нему потеснее, и они вновь поплыли на волшебном облаке. Так они и плыли, пока в мозгу Альбана не зазвенел сигнал тревоги… Шарлотта, очевидно, была из тех редких женщин, которые дышат и живут любовью, отдавая ей каждое биение своего сердца и целиком саму себя. Альбан отстранился от нее с нестерпимым чувством боли, ему показалось, что он разорвал себя пополам.
— Поспешите. Вам давно пора вернуться. Ваши друзья, я думаю, вне себя от тревоги.
— Разве это имеет сейчас значение? Скажите мне, что вы меня любите.
— Нет! Вы обладаете опасной властью — рядом с вами я теряю голову. Но, должен вам сказать, что она мне очень нужна!
— Ну, тогда я вам признаюсь: я люблю вас, Альбан! Люблю!
— Господи! Что же я наделал!
На этот раз он уже не церемонился с Шарлоттой, быстро схватил ее за руку и, открыв дверь, ввел в просторную нижнюю комнату, где в этот поздний час почти никого не было, однако возле очага за столом сидели месье Исидор с хозяином и играли в кости.
— Вот ваша подопечная, — крикнул Альбан с порога. — Дайте ей что-нибудь поесть. Думаю, она умирает от голода!
И, закрыв дверь, чуть ли не бегом побежал к лошади, вскочил на нее, пришпорил и помчался галопом по пустынному ночному Парижу, который знал назубок, но впервые видел таким прекрасным.
На следующее утро господин Исидор Сенфуэн дю Бульуа, исполненный чувства ответственности за порученных ему юных дам, нанял карету и лично отвез их в Фонтенбло, где, по его сведениям, королевский двор намеревался пребывать до начала июля.
В это утро показалось солнце, осветило поля, речки, перелески и заставило заиграть новыми красками городок, который днем и ночью гудел, словно улей, как всегда, когда в нем пребывал король со своим двором. Праздник все еще не кончался, и охотничьи рога перекликались со скрипками, исполнявшими прекрасную музыку. Однако, войдя в чудесный старинный дворец, по-прежнему смотрящийся в зеркало вод, по-прежнему окруженный цветущим парком, Шарлотта почувствовала: здесь что-то изменилось. Декорации остались прежними, а атмосфера стала другой. Возможно, лишь потому, что на этот раз никто не суетился и не готовился к королевской свадьбе? Хотя радостной она была лишь для тех, кто обязан был сделать ее пышной и торжественной, а вовсе не для самих ее участников…
Верный исполнитель данного ему поручения, господин Сенфуэн дю Бульуа, одетый в цвета королевского дома Испании, как посланник маркиза де Виллара и королевы испанской, поскольку Мария-Луиза вручила письмо тем, кто покинул ее двор, доставил себе удовольствие лично проводить своих спутниц до покоев, которые занимали герцог Орлеанский и его супруга. Случай из ряда вон выходящий: где-то вдали, в лесу, трубила в рога королевская охота, а герцогиня Елизавета оставалась дома… И в весьма скверном расположении духа. Дело в том, что два дня тому назад низко склонившаяся ветка вышибла искусную наездницу из седла во время скачки. Она упала с лошади, и мало того что получила болезненные ушибы, но еще и повредила ногу, и теперь передвигалась, опираясь на трость и одну из камеристок. Вот что поведала прибывшим путешественникам мадам де Вентадур, фрейлина герцогини, которая как раз оказалась в прихожей, когда в нее вошли девушки, сопровождаемые месье Исидором. Обычно мадам де Вентадур, отличаясь крайним высокомерием, не снисходила до бесед, но сейчас она лучилась
