Юная Шарлотта де Фонтенак, не желая принимать монашеский постриг, убегает из монастыря… И становится придворной дамой! Но она и не подозревает, сколько предательства, интриг и коварства совершается в великосветских дворцах! Черные мессы, убийства, отравления — по приказу Короля-солнца преступников бросают в тюрьмы и сжигают на кострах… Но порой даже страх перед возможной расправой не останавливает злодеев: неожиданно умирает прекрасная Мария-Терезия. Кто погубил королеву? Как? И зачем?
Авторы: Жульетта Бенцони
заметил, что дама отнюдь не дурна собой, хоть и не первой молодости.
— Она… стала его любовницей?
— Не только вы хотели бы это узнать. Одни считают, что да, другие, что нет. В нашем кругу склоняются к отрицательному мнению: страсть, которую король питал к Фонтанж, не оставляла места другим любовным приключениям.
— И поскольку он по-прежнему ее любит…— Нельзя сказать, что нет, но после неудачных родов у молодой герцогини поубавилось любовного пыла. К тому же она несколько подурнела: лицо отяжелело, а главное, исчезла та грациозная живость, которая делала ее неотразимой. Так что король, похоже, время от времени оказывает честь постели по-прежнему ослепительной маркизы де Монтеспан. Гувернантка же неуклонно стремится к поставленной цели, а какова она, нетрудно догадаться. Теперь две эти дамы открыто ненавидят друг друга.
— Но кого же, в конце концов, любит король?
— Никто этого не знает. При дворе теперь царствуют четыре «божества» — Фонтанж плачущая, Монтеспан грозная, Ментенон-шептунья и королева-молитвенница.
— О Господи! И как же справляется с таким положением королева?
— По своему обыкновению, с величайшим достоинством.
Под окном послышался конский топот и голоса — король со свитой вернулся с охоты. Мадемуазель де Невиль подошла к окну и наблюдала за приехавшими.
— Мне кажется, появилось пятое божество, — сказала она. — Король спешился и помогает сойти с лошади молодой всаднице, они очень весело смеются. Только девушка — настоящая дурнушка.
Лидия де Теобон тоже выглянула в окно и воскликнула:
— Нет, эта дама вне конкурса. Особа, которой король помог спешиться, — Ее королевское высочество, мадам дофина.
— Дофина? — в один голос удивленно воскликнули девушки, чем весьма рассмешили свою наставницу.
— Похоже, вы свалились с Луны, а не приехали из Испании, — сказала она, вновь обретя серьезность. — Неужели в Мадриде не обсуждали женитьбу дофина, ведь свадьба как-никак состоялась еще в феврале.
— Нет, — откликнулся дуэт.
— Добрые деяния зачтутся господину де Виллару! Он, я думаю, не захотел усугублять горе королевы Марии-Луизы, которая была так привязана к дофину. Но, рано или поздно, ему все-таки придется сообщить ей эту новость. А я пока расскажу, как все это случилось, вам. Прошлой осенью месье Кольбер де Круасси отправился к курфюрсту Баварии с поручением познакомиться с его дочерью и привезти ее портрет. Когда он ее увидел, то понял, что поручение ему досталось нелегкое. Однако как умный человек он не стал сосредотачиваться на внешних данных невесты, а углубился в ее личностные достоинства. Он прислал портрет и сообщил в письме обо всех ее добродетелях. Но удивительное дело: портрет, который привел в отчаяние Ее величество, пришелся по сердцу монсеньору дофину. Он объявил, что готов жениться. После чего принцесса пустилась в дорогу и прибыла ко двору своего будущего супруга. Месье Кольбер сказал дофину: «Если вы не испугаетесь сразу, то будете счастливы!» И действительно, принцессу можно назвать «обворожительной дурнушкой». У нее веселый нрав, она получила прекрасное образование, замечательная музыкантша, — что имеет немаловажное значение для Его королевского высочества, — вдобавок остроумна, всегда оживлена и любезна. И что же? Дофин по-настоящему влюбился в нее! Но я чуть не забыла самое главное: Ментенонша была назначена в штат дофины второй статс-дамой. Теперь, мои дорогие, я думаю, вы в курсе всех новостей и подводных течений, вы не попадете впросак и не зададите неуместных вопросов, поэтому со спокойной душой располагайтесь, ешьте и спите, чтобы завтра с утра начать новую жизнь.
— Но герцогиня хотела побеседовать с нами сегодня вечером, — напомнила Шарлотта.
— Я скажу ей, что путешествие чрезвычайно вас утомило, и вы нуждаетесь в отдыхе. Думаю, ночи вам хватит, чтобы переварить услышанное.
Герцогиня завершила утреннюю церемонию пробуждения — надо сказать, она не была долгой: ее всего-навсего перенесли с постели в кресло, после чего она тут же отпустила всех фрейлин, задержав только Шарлотту и Сесиль. Она подтвердила Сесиль, что та по-прежнему остается в детской свите, при Анне-Марии, сестре королевы испанской, которой исполнилось одиннадцать лет, шестилетнем Филиппе, через несколько месяцев готовящемуся перейти под опеку мужчин, а также очаровательной четырехлетней крошки Елизаветы-Шарлотты. Мадемуазель де Невиль обожала детей. Она с радостью поблагодарила герцогиню и отправилась на детскую
