Яд для королевы

позволил себе вмешаться в разговор:
— Говорят, что Карлос время от времени уезжает во дворец-монастырь Эскуриал, усыпальницу своих предков, и мечется там днем и ночью по коридорам, воя, как раненый волк!
— Лично я ни о чем подобном не слышала, — сказала несколько смущенно Шарлотта. — Я знаю только, что король порой посещает Эскуриал, чтобы поохотиться там.
— Есть ли надежда на то, что вскоре мы увидим наследника? — осведомился герцог Филипп.
— Когда мы уезжали, никаких признаков этого не было. Но ведь после свадьбы прошло не так много времени.
— Полагаю, что ожидать наследника можно бесконечно, — в насмешливой улыбке оскалился красавчик де Лоррен. — Говорят, что король испанский не способен зачать детей. Это правда?
— Неужели ты думаешь, что девушка столь юного возраста может дать ответ на твой вопрос? — осадил своего любимчика герцог. — Время не скроет правды. Спасибо, мадемуазель де Фонтенак за привезенные новости. Я повидаю еще и мадемуазель де Невиль и смогу сравнить…
Понимая, что разговор на этом закончился, Шарлотта сделала реверанс, прощаясь с герцогом, но оказалось, что уде Лоррена припасена еще одна отравленная стрела:
— А можно ли узнать, мадемуазель, как случилось, что из всех фрейлин королевы только вас и мадемуазель де Невиль вернули во Францию? — спросил он.
— Не могу ответить на ваш вопрос, шевалье, потому что и сама ничего не знаю об этом.
— Это кажется странным! Обычно фрейлины покидают королевский двор все вместе. Почему же остальные остались?
— Простых смертных не посвящают в тайны богов. Мадемуазель де Невиль о причине нашего отъезда знает ровно столько же, сколько и я. Мы лишь повинуемся полученным распоряжениям. Графиня де Грансей, без сомнения, без труда ответила бы на ваш вопрос. Она пользуется большим влиянием при дворе, и герцогиня де Терранова успела в этом убедиться: графиня не раз возражала ей и доказывала свою правоту.
На лице герцога расцвела улыбка.
— Узнаю Ее сиятельство! Графиня де Грансей никому не даст спуску, так ведь, Филипп? Так что пусть она остается как можно дольше подле моей дочери. И последний вопрос к вам, мадемуазель.
— Я в вашем полном распоряжении, Ваше королевское высочество.
— Надеюсь, вы путешествовали не одни? Две молоденькие девочки, и такая долгая дорога!
— Нет, Ваше королевское высочество. Месье де Виллар отдал нас под покровительство одному из своих советников, господину Сенфуэну дю Бульуа. Он много лет прожил в Мадриде и как раз в это время возвращался во Францию, чтобы получить наследство. Обнаружив, что в Пале-Рояле никого нет, он проводил нас до Фонтенбло. Ночь он собирался провести в гостинице, и сейчас, очевидно, уже уехал.
Разговор на этом закончился, и Шарлотта поспешила вернуться к герцогине, чтобы передать ей беседу во всех подробностях. Будь у нее выбор, она предпочла бы разговаривать с герцогом наедине, потому что он был всегда любезен, у него был открытый благородный характер, и он отличался чуткостью, но влияние шевалье де Лоррена на герцога было крайне негативным. Шарлотте очень не нравился де Лоррен: лицом он походил на ангела, но взгляд у него был холодный и безжалостный, как у змеи.
Шарлотта нашла герцогиню весьма обеспокоенной и должна была пересказать ей слово в слово все вопросы и все ответы. Как только герцогиня узнала, что Шарлотта утаила причину своего возвращения во Францию, она облегченно вздохнула.
— Вы не упомянули, что вернулись по приказанию короля Людовика?
— Нет, мадам. Я, может быть, и сказала бы Его высочеству об этом, будь я наедине с ним, но в присутствии шевалье де Лоррена мне не захотелось говорить об этом.
— Он и вам не внушает доверия? Если вы испытываете к нему хоть частичку той неприязни, какую испытываю я, то, поверьте, это уже немало! Но на этот раз он сделал доброе дело. Когда я ездила к королю и просила его помочь нашей милой королеве, и Его величество пообещал, что лично о ней позаботится, он особенно настаивал, чтобы я ни слова не говорила герцогу Орлеанскому. А теперь бегите и предупредите о возможном разговоре мадемуазель де Невиль.
Не прошло и нескольких дней после приезда Шарлотты в Фонтенбло, как началась страшная жара. В городке и в замке спасались от нее, как могли. Ставни и окна были открыты настежь всю ночь, а на заре дружно закрывались, чтобы удержать в комнатах хоть немного прохлады. Счастье еще, что Фонтенбло окружали густые леса, а в парке росли вековые деревья, чья густая крона служила надежной защитой от палящего солнца. И уж, конечно же, все полюбили купания в Сене. Баржа в Вальвене, на которой переодевались в купальные костюмы, никогда не пустовала: там часто можно было видеть герцога Филиппа со своими