Янычар и Мадина

мирно спали, и Мансур пожалел о том, что пришел среди ночи. Ему не хотелось их будить. Конечно, нужно было пойти в казарму, помыться, сменить повязки, поесть и выспаться. Но он не был дома больше года, с тех пор как началась война между Османской империей и Польшей за Украину, и просто не мог ждать.
Мансур присел на скамью. Он купил этот домик накануне своего последнего похода и был несказанно рад, несмотря на то, что ему пришлось занять деньги у своих товарищей. Теперь он сумеет расплатиться с ними, и не важно, если вскоре ему вновь придется идти воевать: у Эмине-ханым и Ильяса есть кров.
Шесть лет назад, отыскав старую турчанку, янычар предложил ей поселиться вместе с мальчиком и воспитывать его, пока он, Мансур, будет на войне. Для Эмине-ханым такое предложение стало настоящим спасением от нищей старости и жизни на положении бедной родственницы в доме мужа двоюродной сестры. Эмине-ханым, пожилая бездетная вдова, была грамотной, образованной женщиной, что в нынешние времена считалось большой редкостью. Ее муж восхищался книгами и тратил на них немало средств. «Султан поэтов» Баки,

веселый проказник Нефи,

певецмистической любви Физули

– произведения этих и других мастеров слова украшали библиотеку Хасан-эфенди. Хасан-эфенди умер десять лет назад, и почти сразу закончились деньги, на которые он жил вместе со своей супругой. Во время пожара Эмине-ханым удалось спасти часть библиотеки, которую она с большим удовольствием перенесла в новое жилище. Первые два года с ними жила кормилица, а затем Ильяс оказался на полном попечении мудрой и доброй Эмине-ханым. Она рассказывала ему сказки, водила на прогулки, угощала медовыми лепешками и халвой, строго выговаривала за провинности и учила молитвам. Когда Ильясу исполнилось пять лет, Эмине-ханым заявила, что мальчика необходимо обучить арабскому языку, и заметила, что, по ее мнению, Мансуру тоже необходимо научиться читать и писать.
– Никогда не думал, что в моей жизни мне может пригодиться грамота! – Рассмеялся янычар.
– Арабский язык – язык Корана, его обязан знать каждый правоверный, – строго произнесла пожилая турчанка. – Ты должен читать священные тексты вместе с сыном. Так вам будет проще понять и себя, и друг друга.
Мансур был не из тех, кто привык часами заниматься собой и своим внутренним миром. Он был воином, человеком действия, а не мысли. Но благодаря Эмине-ханым и Ильясу молодой янычар в очередной раз изменился, стал чаще думать о том, что происходит в его душе и в душе близких ему людей. Он узнал, что такое книги, стихи, понял, какой силой может обладать слово.
Наверное, это понравилось бы Мадине! Вспомнив о ней, Мансур вмиг ощутил, как из души исчезли упоение, тепло и некое возвышенное чувство, побуждавшее мчаться вперед, в будущее. Мадины нет. С этим пора смириться, но он не мог. Мансур успокаивал себя тем, что скоро увидит Ильяса. Как встретит его мальчик? С того момента как они расстались, прошел почти год…
Наступило утро. В нежно светящемся воздухе парили пылинки, над травой жужжали пчелы. Возле скамьи росла яблоня с большими золотистыми плодами, и Мансуру казалось, будто сквозь них просвечивает солнце.
Обитатели домика сотворили утреннюю молитву, и вышли на улицу. Ильяс остановился и, увидев Мансура, на мгновение замер. Однако в следующую секунду мальчик бросился к нему с громким, восторженным криком:
– Отец!
Мансур протянул руки.
– Ты ранен? – С тревогой произнес Ильяс, заметив окровавленные повязки.
– Это пустяки! – Мансур со смехом сгреб мальчика в охапку и высоко поднял на вытянутых руках. – Как ты вырос!
– Здравствуй, Мансур. – Эмине-ханым подошла ближе и с улыбкой смотрела в его лицо. – Надолго?
Мансур поставил Ильяса на землю и, как всегда, почтительно поклонился женщине.
– Не очень. Простите, что явился к вам в таком виде! Не мог ждать!
– Понимаю. Идем в дом. Я напою тебя кофе.
Они вошли в небольшую, скромно обставленную, но очень уютную комнату. Часть гостиной по обычаю была занята покрытым коврами деревянным помостом. Мансур, вконец уставший, с блаженством откинулся на мягкие подушки. Он вынул небольшой, инкрустированный серебром кинжал и вручил его Ильясу.
– Это тебе, сынок.
Мальчик подпрыгнул от восторга и побежал в сад, где принялся метать оружие в деревянные столбы веранды.
– Значит, теперь ты привозишь ему такие подарки, – медленно произнесла Эмине-ханым.
– Что поделать, пора. Еще год, самое большее два, и мне придется записать его в