Янычар и Мадина

помолчала.
– Да, я поеду, – наконец сказала она. – Я хочу увидеть Ильяса.
– А я – Хайдара.
– Ты увидишь его завтра.
– И ты тоже увидишь Ильяса. Твой сын не в Стамбуле, он со мной. Он янычар, как и я.
Мадина прижала ладони к щекам.
– О нет!
– Я и сам не хотел, чтобы мальчик шел на войну, но… У меня не было другого выбора.
В глазах Мадины загорелась надежда.
– Я не хочу его потерять!
– Мы что-нибудь придумаем, – сказал Мансур – больше для того, чтобы ее успокоить, – и, приподняв край полушубка, умоляюще произнес. – Пожалуйста, иди ко мне!
На свете существует воинская дисциплина, а еще долг. И все-таки, если бы судьба предложила выбрать между войной и любовью, он без колебаний выбрал бы любовь, нашел бы способ обойти закон и избавиться от гнета службы. Он мечтал иметь семью, хотел любить свою жену и воспитывать своих сыновей. Неожиданно Мансуру пришло в голову, что Мадина может забеременеть и решить: если бы такое случилось, он был бы несказанно рад.
В это время Мадина скользнула к нему в объятия, под полушубок. Мансур коснулся ее и почувствовал, что она, как и он, изнывает от желания. Они долго наслаждались друг другом, а потом Мадина заявила, что хочет есть.
Они развели огонь. В сумке черкешенки нашлось вяленое мясо, сыр и хлеб. Они ели и разговаривали. Еду запили родниковой водой. Наконец на Мадину нахлынуло то настроение, которого ждал Мансур. Она болтала, смеялась и строила планы. Отблески костра весело сверкали в ее темных глазах. У них два почти взрослых сына, нужно их познакомить… Женщина ни единым словом не обмолвилась о том, что желает рассказать Ильясу, кто его настоящий отец, и янычар испытал невольное облегчение. Как бы то ни было, этот юноша – его сын! А эта прекрасная женщина принадлежит только ему…
Мадина говорила с Мансуром, целовала Мансура и отдавалась Мансуру, позабыв о том, что пришла в эту пещеру, чтобы увидеться с Айтеком. Янычар и черкешенка провели вместе всю ночь. Под утро их сморил сон, и они уснули в объятиях друг друга.
Айтек искал Мадину всю ночь, искал, забыв об Асият, которая наверняка волновалась за него и не находила себе места. Утром он решил забраться в пещерку, где они с Мадиной когда-то давно впервые предались любви. Он хотел развести костер, посидеть и подумать.
Утренний свет был неярким, но ровным; в небе таяли звезды. Ветер гнал за горы легкие облака. Снег был белый и мягкий, как пух. Многие османы никогда не видели снега. Айтек наблюдал за турками, которые с изумлением зачерпывали его и разглядывали, а потом подбрасывали вверх. Кто-то показал им, как лепить снежки, чем они и развлекались, вызывая в душе Айтека презрительное раздражение.
Он почувствовал, что из пещерки тянет дымом. Мадина! Конечно, это она! Айтек поспешил наверх.
В пещере было темно, и все-таки он увидел их. Они спали, прижавшись друг к другу. Мужчина и женщина были укрыты шубой, но Айтек догадался о том, что на них нет ни клочка одежды. Эта пара отдыхала после ночи любви. В женщине он узнал Мадину, в мужчине (неподалеку от них валялся головной убор турецкого воина) – янычара. Неужели тот самый? Невероятно! А ведь она утверждала, что он погиб! Не могла же она уединиться в пещере с незнакомым воином?!
Айтек заскрежетал зубами. Если бы он, вернувшись домой, обнаружил в своей супружеской постели другого, то разъярился бы меньше, чем сейчас, когда увидел, что Мадина привела чужого мужчину туда, где они впервые по-настоящему познали любовь и страсть. Выхватить бы шашку, изрубить два тела на куски, тем самым, положив конец всем страданиям и мукам! Мгновение Айтек боролся с желанием разбудить Мадину и янычара, вывести мужчину наружу, не дав ему одеться, и насладиться его позором. Однако он не стал этого делать – из-за Мадины. Она бы ему не простила: ни одна женщина не сможет вынести, когда на ее глазах унижают мужчину, которому она отдалась.
Айтек повернулся и тихо вышел наружу. Янычар еще пожалеет о том, что он появился на свет!

Мадина и Мансур решили, что она вернется в селение первой. Они простились на тропе – без лишних слов, но с долгим поцелуем.
Мадина пошла домой. Хотя она еще не привела в порядок свои чувства и не приняла никакого решения, ей вдруг стало казаться, что перед ней раскрылось будущее. Позади осталось немало печального и тягостного, но еще столько же неожиданного, радостного и интересного ждет ее впереди. Она ощущала себя если не счастливой, то обновленной и летела вперед как на крыльях. Ильяс жив, скоро она увидит своего старшего сына, которого давно оплакала и о котором не смогла позабыть!
Мадина думала о встрече с Ильясом со смущением и восторгом, будто ей предстояло