Янычар и Мадина

у них все хорошо:
У Ильяса отлегло от сердца.
– Он смог встать на ноги?
– Да. Это все Гюльджан. И твоя мать – она все время была рядом с ним.
– Не знаете, отец оставил службу?
– Мне кажется, да, – ответила Хафиза.
Ильяс не знал, огорчаться ему или радоваться. Он спросил:
– Где Хайдар?
– Твой брат скоро вернется.
Хафиза усадила внука на подушки, расстелила на низком столике скатерть, как для дорогого гостя, и стала усердно потчевать его жареной бараниной с медом, просом со сметаной, буйволиным каймаком и сладкими пирожками. Пока он ел, она рассказывала о себе, о Хайдаре, о жизни в ауле. Потом попросила внука поведать о том, как он прожил те пять лет, что они не виделись.
Ильяс говорил легким звенящим голосом, и это лишь сильнее выдавало отчаяние, которое сжимало его сердце. Хафиза улыбалась с нежным смирением и время от времени ласково, ненавязчиво поглаживала его руки. Она знала: в этом случае слова не помогут. Женщина чувствовала молчаливую благодарность Ильяса и думала о том, что, если человек принимает ласку, значит, его душа не ожесточилась.
Вернулся Хайдар, и братья обнялись. Хафиза не могла смотреть на них без слез. Ильяс выглядел как настоящий мужчина. Хайдар тоже сильно вытянулся и повзрослел. Они сели за стол и неспешно вели беседу, иногда смеялись.
– Ты поживешь у нас? – Спросила Хафиза.
– Разве что несколько дней. Хочу поскорее попасть в Стамбул, а путь неблизкий.
Внезапно Хайдар произнес:
– Я подарю тебе коня. Его зовут Hyp.
Хафиза удивилась. Хайдар очень любил этого коня и без конца восхищался его проворством, силой и ловкостью. Он утверждал, что на Нуре можно ездить с закрытыми глазами: никогда не соскользнешь с тропы и не упадешь в пропасть! Жеребец был неприхотлив и вынослив, с цепкими копытами, незаменимый в горах. И все же Хайдар решил подарить четвероногого друга своему старшему брату, которому предстояла долгая дорога.
Юноша повел Ильяса в конюшню и показал гнедого скакуна.
– Я не могу принять такой великолепный подарок, – промолвил Ильяс.
Хайдар улыбнулся, потом опустил ладонь на плечо брата и, глядя ему в глаза, вложил в руку уздечку.
– Возьми. Пусть он сослужит тебе хорошую службу. Позже он с гордостью рассказал о том, как недавно начал разводить пчел в ульях-плетенках, которые сделал из ивовых прутьев, и теперь торгует медом и воском. Его глаза радостно блестели. Ильяс видел, что брат искренне счастлив в этом краю и не мечтает о другой жизни.
– Жениться не собираешься? – Спросил Ильяс.
Хайдар покраснел.
– Мне нравится одна девушка… Но Хафиза говорит, я еще молод… Пройдет три-четыре года, тогда можно будет сыграть свадьбу. А у тебя есть невеста?
– Я – янычар. Нам запрещено создавать семьи.
– Как же твой, то есть наш отец?
– Полагаю, он оставил службу и больше никогда не будет воевать, – ответил Ильяс, после чего спросил: – Скажи, человек, который столкнул нашего отца в пропасть, жив?
– Дядя Айтек? Да.
Глаза юноши сузились и потемнели.
– Ты не пытался ему отомстить?
– Нет, – растерянно произнес Хайдар и добавил: – Я понял, что мать и отец не держат на него зла. Айтек и его семья – наши родственники. Тетя Асият время от времени заходит к нам… Я даю ей мед.
Ильяс усмехнулся и положил руку на эфес сабли, с которой не расставался ни днем, ни ночью. Последнее время юноша редко высказывал свои желания вслух, и случалось, когда он гнал от себя мысли о доверии и согласии между людьми, гнал, едва они начинали назревать в недрах разума. С некоторых пор в Ильясе угадывалась некая воинственная сила, но он усилием воли умел подчинять ее себе, сдерживать и скрывать, не позволяя агрессивности вырваться наружу.
– Покажешь, где он живет?
– Зачем? Уж не хочешь ли ты…
Хайдар смотрел с заметным испугом, и Ильяс покривил душой.
– Нет. Просто желаю взглянуть ему в глаза! – Хайдар пожал плечами.
– Они живут в соседнем ауле. Я отведу тебя туда завтра.
– Нет, – почти жестко произнес Ильяс, – сегодня. Только не надо ничего говорить Хафизе.
Они шли по горной тропе, и Ильяс с нескрываемым интересом смотрел на неведомый мир сплетающихся между собой хребтов, опоясанных быстрыми реками, могучих и глубоких ущелий с разбросанными то тут, то там зелеными пятнами аулов. Мир его матери, бабушки и брата, мир, который никогда не будет принадлежать ему самому.
– Их дом вон там! – Махнув рукой, сказал Хайдар. – Не найдешь, так спросишь. Все знают дядю Айтека.
При звуке этого имени Ильяс невольно поморщился.
– Спасибо, брат. Иди домой. Обратно я доберусь один. И помни о нашем уговоре.
Хайдар