Ярость

привязаны к спинкам кровати. Рот его был заклеен пластырем, над которым блестели широко раскрытые голубые глаза. По лбу разметались пряди золотистых волос.
— Даг!
Наклонившись, Надя чуть не выронила свечу. На руку ей полился горячий воск, но она ничего не почувствовала. Рыдая, она стала снимать пластырь с его лица.
— О, Надж, прости меня! Я же не знал!
Надя поцеловала его.
— Даг, что случилось? Почему мы здесь?
— Не знаю. Я не видел тех, кто меня похитил.
Надя начала развязывать его правую руку.
— Они украли твой ноутбук и разбили компьютер.
— Тогда это люди из ГЭМ.
— Видимо, да, — признала Надя скрепя сердце.
— Зря я полез в их проклятый компьютер. Но ты-то как здесь оказалась?
Наде удалось ослабить веревку, и Даг вытащил руку. Пока он развязывал другую, Надя трудилась над его правой ногой, попутно рассказывая о «локи», «берсерке» и своих подозрениях.
Освободившись, Даг обнял свою невесту, и она расплакалась у него на плече. Лицо Дага заросло щетиной, измятая одежда пропахла потом, но он был жив и прижимал ее к груди.
— Когда этот карлик болтал со мной, мне и в голову не пришло, что они задумали, — сказал Даг.
— Тот, который говорил твоим голосом? Это что-то сверхъестественное.
— Он пришел вместе с каким-то парнем с собачьим лицом и стал со мной разговаривать. Спрашивал, не нужно ли мне чего-нибудь, знаю ли я, почему я здесь, и все в таком роде. Сам он ничего не говорил, только задавал вопросы. Теперь я понимаю, что он изучал мой голос.
Надя попыталась рассмотреть его лицо в неверном свете свечи.
— Они тебя били?
— Нет, что ты. Они приносят мне еду, много еды, и воду. Здесь есть даже туалет. — Даг указал большим пальцем куда-то за спину. — Все это время со мной вполне прилично обращались и только час назад привязали к кровати.
Надя огляделась.
— Неужели отсюда нельзя выбраться?
— Нет. Уж поверь мне. Я все перепробовал.
Надя посмотрела на свечу.
— А что, если поджечь фургон?
— Я тоже об этом думал, но кто будет звать пожарных? Здешние ребята сами погасят огонь, прежде чем кто-нибудь его заметит. И даже если пожарные приедут, мы уже успеем задохнуться в дыму.
— Хорошо, — согласилась Надя. — Никакого пожара. Остаемся в живых.
— Вот это меня и удивляет. Если мы представляем для них опасность, почему они просто не убили нас?
— Раз не убили, значит, это не входит в их планы. Но тогда зачем держать нас здесь и хорошо кормить? Ты что-нибудь понимаешь?
Даг покачал головой.
Успокоенная логикой своих рассуждений, Надя обвила Дага руками и прильнула к его груди.

Милош Драгович сидел на заднем сиденье «бентли», погруженный в мрачные раздумья. Машина летела по Парк-авеню — черный стальной островок тишины среди городского шума и суеты. Его водитель Пера не осмеливался заговорить с хозяином. Радио было выключено. Никакой музыки и новостей. У Милоша их и без того было довольно.
Вук и Иво убиты… он все еще никак не мог поверить в это. Как такое могло случиться?
Милош узнал об этом из дневных новостей — по телевизору показали обгоревший, изрешеченный пулями остов его машины и носилки с телами его людей. Он до сих пор не мог смириться с этой потерей, тем более что нападавший был один.
Свидетели рассказали, что видели человека, уехавшего на угнанном такси, но Милош был уверен, что одному такое не под силу. В новостях сообщалось, что действовал какой-то наркоман. Какой еще наркоман? Это были те же люди, что атаковали его в Хемптоне. Теперь они перебрались в город и устроили засаду, хорошо спланированное нападение, напоминающее военную операцию.
Это беспокоило его больше всего. Чтобы устроить засаду, надо было знать, что Иво с Вуком собираются на дело. Но он и сам до последнего момента не знал, куда их пошлет. Значит, есть только два объяснения: либо его дом прослушивается, либо среди его людей имеется осведомитель.
Эта догадка была подобна ведру холодной воды. Если к нему внедрили осведомителя, то кто он? Он посмотрел в спину водителю. Может быть, Пера? Нет, только не он. Пера был рядом с ним еще во времена торговли оружием. Он на такое не способен.
Значит, жучки? Милош вздохнул. Возможно, и то и другое. В конце концов, у него тоже есть свои люди в конкурирующих фирмах и даже в нью-йоркском департаменте полиции. Но толку от них никакого. Его конкуренты издеваются над ним, прокручивая эти чертовы записи в своих барах, но никто из них пока не засветился в этом деле.
Полиция безуспешно разыскивает преступника-одиночку. Никаких примет, кроме среднего роста,