Пассажиры морского пассажирского лайнера «Кассандра» во время круиза по Карибскому морю получают приглашение посетить один из необитаемых островов близ Бермудского архипелага. Пятнадцать человек сходят на живописный берег и отправляются на прогулку в джунгли, однако по возвращении не находят ни катеров, на которых приплыли, ни своих проводников.
Авторы: Денисов Вячеслав Юрьевич
короткий вздох и длинный выдох прошуршал по потолку комнаты и затих.
— Макаров, на этом острове самый умный человек — вы. В этом нет никаких сомнений.
— Спасибо.
— Пожалуйста. Но даже вы не знаете ничего, что страшнее радиации. Ядерный гриб — это меньшая из проблем, которые может доставить это вещество.
— А что же страшнее? Чума двадцать первого века? Там вирус?
Гламур. Москва, весна 2008-го…
На вид ему было лет тридцать. Есть люди, чей истинный возраст скрывается за моложавым видом и уверенностью движений. Чем люди старше, тем очевиднее в их жестах экономия. Не дай бог позвонок хрустнет или связка потянется. А еще люди старшего поколения реже крутят головой по той причине, что, во-первых, их ничем уже не удивить, а во-вторых, они точно знают, куда нужно смотреть.
Если улица Большая Оленья в Москве чем-то и знаменита, то только парой ночных клубов, чье финансовое положение на грани банкротства, да антикварным магазином, куда изредка забредают заблудшие туристы. Времени у них, как правило, в обрез, и в последние минуты своего присутствия в столице новой России туристы начинают проявлять недюжинную покупательную способность. Перстни времен Александра Завоевателя, иконы шестнадцатого века… Словом, все, что изготовлено месяц назад и сдано в магазин для реализации областными умельцами, расхватывается в считаные часы. Туристов, по-видимому, сбивает с толку затертая под старину теми же умельцами вывеска магазина «Старые вещи». Входя в его чрево под колокольчик, туристы враз теряют разум. Он отключает им мозг. И они, обезумев, сметают с прилавков хлам. Пятьсот долларов за Рублева — не деньги, и никто потом рекламации из Варшавы или Гамбурга слать не будет: труднее будет ответить, как были перевезены столь дорогие вещи через государственную границу. А в таможне, чай, не дураки сидят. Один просвет аппаратом — и им ясно, что это всего лишь сувенир.
Мужчина сидел у входа в этот магазин уже около часа. Курил не спеша, тянул из узкой бутылки крем-соду, вяло смотрел по сторонам. Сидел, словом, так, что не было ясно: то ли он пару для входа в клуб высматривает, то ли любуется через витринное стекло креслами работы мастера Гамбса, то ли ждет своего часа, постоянно справляясь о времени у часов на своей руке.
Через сорок минут мужчина встал и направился к магазину. И вошел в него так, словно шел мимо, не выдержал и свернул.
— Чем могу? — среагировав на глухой звон, взметнулся над потертым прилавком старичок.
Живой этакий старичок, видавший виды и ими не впечатленный.
В магазине пахло старым деревом, окислившимся металлом и деньгами. Великолепие витрин чуть скрадывалось бликами стекол, которыми отгораживались предметы от посетителей, однако понять ложную дороговизну выставляемого имущества мог только недалекий от искусства человек. Или криминалист экспертно-криминалистической лаборатории соответствующего правоохранительного ведомства.
— И кто заведует этим хозяйством? — неловко поведя рукой по прилавкам и застекленным стендам, поинтересовался мужчина.
Всех посетителей старик делил на две категории, как кур. Первая, высшая, звякнув колокольчиком, тут же звякала им вторично. Это люди, понимающие толк в предметах старины. Посетители другой категории проходили внутрь, начинали интересоваться, щупать, а после прицениваться. Этих без покупки и сертификата, удостоверяющего ее древность, выпускать было грех. Сейчас перед стариком стоял самый настоящий простак, чьи глаза бегали по витринам, не в силах остановиться ни на одной подделке. Вторая категория, вне всяких сомнений.
— О-о, — понимающе протянул владелец магазина, — я вижу перед собой настоящего ценителя старых вещей. Что конкретно вас интересует? Есть мебель, есть ювелирные украшения, есть предметы на память.
Мужчина покусал губу и прошелся вдоль витрин.
— Это что, тоже настоящее? — ткнул он пальцем в стекло, отгораживающее от внешнего мира грубо вылепленного из золота маленького соловья. Если верить надписи под ним, то этот соловей был любимой игрушкой дочери Михаила Романова.
— Аукцион «Кристи» предложил выставить его на торги с начальной ценой лота в двести двадцать тысяч долларов. Я отказался, — произнес старик, надеясь на понимание этого поступка в глазах посетителя.
И тут старик услышал не совсем то, что услышать рассчитывал.
— Я понимаю организаторов «Кристи», — сказал незнакомец. — Могли бы предложить и больше, если учесть, что этот соловей — единственное историческое доказательство того, что у Михаила Романова была дочь. Вообще-то у него был сын. Звали его Алексеем, и правил он Россией под прозвищем Тишайший. Вы не пробовали
