Ярость благородная. «Наши мертвые нас не оставят в беде»

вроде не похож…
– Я не немец, – ответил на его невысказанный вопрос незнакомец. – Впрочем, я и не русский. И не стоит тратить на меня гранату – она мне ничего не сделает.
Пожалуй, в этом непонятно откуда взявшийся человек был прав, «ворошиловку» лучше потратить на танк, в нем врагов больше. Впрочем, если он сейчас не убежит, взрыв накроет и танк, и его. А если он – наш?..
– Не спеши, может, ты вообще не станешь этого делать, – все тем же невыразительным голосом проговорил его странный собеседник.
– Это еще почему? – прохрипел Валька и прислушался – шум мотора как будто бы стих. Выходит, танк остановился? Надо бы посмотреть, но если он хотя бы шевельнется сейчас, у него вряд ли хватит сил высунуться из окопа и бросить гранату потом. И просто ждать нельзя, ему чем дальше, тем хуже, вот-вот снова сознание потеряет, а «тигр», может быть, где-то близко остановился!
– Не спеши, – повторил незнакомец. – Сейчас у тебя есть сколько угодно времени.
Валентин не понял, что тот имеет в виду, но внезапно почувствовал, что боль ушла и что ему снова легко дышать. Как-то даже слишком легко. А еще вокруг совсем тихо, не слышно не только танка, а вообще никаких звуков, даже ветер стих.
– Кто ты? И что… происходит? – с трудом выдавил из себя Валька.
– Кто я – не важно. Ты все равно не поймешь. А происходит то, что у тебя есть шанс остаться в живых. Если передумаешь взрывать себя вместе с танком.
Валентин покачал головой:
– Я должен сделать хоть что-то… против них. А больше ничего сейчас все равно не могу.
– То, что ты собираешься сделать – бесполезно.
– То есть как это? Я в него не попаду?
– Попадешь. Бесполезно это будет с точки зрения истории.
– Значит… мы проиграем?
– Нет. Эту войну вы выиграете. Но потом вашу победу перестанут ценить.
– Почему перестанут?! Как такое может быть? Когда?!
– Позже. Через пятьдесят с лишним лет. Сначала вы выиграете войну и восстановите все, что будет разрушено. Потом добьетесь еще большего. Ваша страна даже в космос первая полетит. Про другие науки я вообще молчу – иначе придется очень долго рассказывать. Но потом все это рухнет.
– Вот просто возьмет и рухнет? Как такое может быть?! Не верю! – вспыхнул Валька.
– В жизни всякое может быть. Тебе дальше рассказывать или нет?
– Да! – здравый смысл подсказывал Валентину, что его собеседник наверняка является галлюцинацией, а потому слушать его нельзя, но молодой человек хотел узнать о будущем гораздо больше.
– Через полвека про эту войну будут говорить совсем иное.
– Что?!
– Что вы виноваты не меньше фашистов и что воевали против них только из страха, иначе вас свои же пристрелят. Что они, когда захватывали ваши города, хорошо относились к мирным жителям и даже едой с ними делились, зато вы, когда взяли Берлин, только тем и занимались, что все крушили и издевались над немками.
– Чушь, не верю! Не может быть, чтобы все стали так думать!!!
– Те, кто будет думать по-другому, побоятся открыто высказываться. А если и начнут спорить – их никто не будет слушать, к ним просто никто не отнесется всерьез. Понимаешь? С точки зрения истории, эту войну вы проиграете. И эта твоя игрушка бесполезна. Вместо благодарности тебя и таких, как ты, обвинят в поддержке «кровавого режима». А жалеть будут твоих врагов.
Очередное «Не верю!», готовое сорваться с языка, Валька так и не выкрикнул. Фактам о будущем, которые пересказал ему незнакомец, он верил – чувствовал каким-то непонятным чутьем, что так все и будет происходить. Но вот делать из этого те же выводы, что и его собеседник, Вальке не хотелось категорически. Какая разница, что там всех ждет в конце двадцатого века? Он-то защищает свою страну здесь и сейчас!
– Ну так что? Передумал? – напомнил о себе собеседник Вальки. – Не будешь умирать за страну, которая этого не оценит?
– Иди ты! – отмахнулся от него молодой человек и, сжав «ворошиловку» в кулаке, попытался встать. Боль, о которой он за время разговора успел забыть, внезапно вернулась, и он, не сдержавшись, громко застонал. Но долго страдать было некогда – вместе с болью так же неожиданно вернулись звуки и ветер, в нос ударил запах гари и пороха, а шум приближающегося танка стал особенно громким. Время больше не стояло на месте, оно снова неслось вперед с огромной скоростью.
– Ну и зря, – развел руками человек в костюме и едва слышно пробормотал себе под нос: – Хотя этого и следовало ожидать.
Валентин его уже не слышал. Он, уже не особо скрываясь, высунулся из окопа и смотрел на быстро подъезжающий к нему танк. Непослушные пальцы с силой дернули предохранитель гранаты.
Незнакомец исчез за мгновение до того, как «тигр», Валька и двое убитых солдат в окопе