Ярость благородная. «Наши мертвые нас не оставят в беде»

специально для меня. Я ведь тут один «желторотик». Вот комиссар и поднимает мой боевой дух. Правильно, кстати, делает. Но зачем слушать Егорова приходят другие летчики нашего полка, некоторое время оставалось для меня загадкой. Они же у нас все асы и герои. «Красные соколы». Многие еще в Испании отличились. Некоторые в Монголии над Халхин-Голом летали. Не понимал я, зачем этих людей учат Родину любить. И самолеты. И девушек щекотать за амбаром. Разве они не доказали свою любовь на высоте?
К счастью, я быстро понял свою ошибку. Для наших асов у Егорова нашлись другие слова. На прошлой неделе он говорил о неподобающем поведении летчиков-истребителей: «Товарищи! Мне сообщили, что летчики некоторых полков предпочитают сбивать «мессеров» исключительно над штабами дивизий. Делается это для того, чтобы скорее получить подтверждение Земли о сбитом самолете и пополнить список побед. Надо ли объяснять, чем опасна подобная забава?! Да, многие командиры отказываются засчитывать сбитые самолеты противника до подтверждения Земли. Это нормальное положение дел. Советские летчики воюют не за звездочки и награды. Ваши сбитые немцы за ночь никуда не убегут. К сожалению, некоторые из вас не могут подождать один-два дня и впадают в истерику. Товарищи! Сбивать самолеты противника над штабом дивизии – это неправильная мода, это вредительство. Пока вы красуетесь перед командованием, ваши боевые друзья могут погибнуть в неравном бою, не дождавшись помощи».
Потом он рассказал об участившихся случаях пьянства, о том, что главная наша цель – бомбардировщики, а не игра в кошки-мышки с вражескими истребителями. Увлекаетесь, товарищи летчики, увлекаетесь!
Та лекция явно читалась не для меня. Ни слова про щекотливо-амбарную тему.
А вот сегодня как назло!
Чего это комиссар все время на меня смотрит? Может быть, не доверяет мне? Сомневается? Мал я еще по годам, и за десять боевых вылетов ни одного вражеского самолета не сбил. А ведь давно пора! Но с другой стороны, кого тут собьешь, когда меня наши «миги» и «лаги» охраняют как зеницу ока. Не пускают в бой. Правда, я не очень-то и рвусь: куда с моим рылом в калашный ряд? Только помешаю асам, испорчу им всю игру. Или, чего доброго, своих с перепугу собью. А это уже будет совсем не смешно. Пока что мое место – в наблюдателях. Наверное, так оно и задумывалось при формировании смешанных полков: новички летают с мастерами и набираются опыта. Но комиссар уже понял, что мое наблюдение затянулось…
– Вот опять отвлекся. Ты, наверное, только о девушках и думаешь. Да, Стриж? Стриж!
Я вздрогнул.
– Так точно, товарищ комиссар полка! Виноват, товарищ комиссар полка! Отвлекся.
Летчики грохнули. Несколько ладоней похлопали меня по плечам.
– Молодец, Стриж! Верное направление взял!
– Настоящий гвардеец!
– Прицел у парня отлично работает!
Все, думаю, не летать мне больше в гвардейском истребительном авиаполку. Отправят теперь воздух из аэродромного баллона подкачивать да колодки из-под колес убирать. Тоже дело нужное. А может быть, вместо мотористов буду хвосты «яков» и «харрикейнов» при взлете к земле прижимать. В кабину-то теперь точно не пустят. И поделом!
Но комиссар сам не удержался. Сначала в кулак прыснул, потом открыто засмеялся и вот уже рукой машет: свободны, мол, занятие окончено.
Летчики отсмеялись и разошлись, кто в казармы, кто к самолетам, а кто вместе с Егоровым в штаб.
Я остался сидеть на траве в одиночестве. Дежурные – Шевченко и Китаев, мой «ишачок» стоит в двадцати метрах и полностью готов к вылету, в небе – тишина, значит, есть время спокойно полюбоваться закатным солнышком, подышать вечерним воздухом с ароматом бензина и поразмыслить о словах комиссара.
Смех смехом, но приоритеты он вдолбил мне четко: сначала – Родина-мать, потом – самолет, а уж потом и о себе можно подумать.
С любовью к Родине у меня все было здорово, даже лучше, чем требовалось на политзанятиях. Отец мой погиб в первый месяц войны. Подбил три вражеских танка, а потом на его пушку упала бомба. Говорили, что это редкая случайность, что вероятность прямого попадания крайне мала. Бессмысленные разговоры. Какая разница, прямым попаданием убило отца или нет?! Фашистов я ненавидел всей душой, а буржуям искренне желал дожить до Мировой Революции. Держались бы эти твари подальше от нашей земли, не было бы мне до них никакого дела. Летал бы я себе в чистом небе над нашим аэроклубом и радовался жизни. Впрочем, даже если убрать и фашистов, и проклятых буржуев… Если забыть о ненависти… Разве есть на свете земля лучше русской земли? И разве может русская душа не любить свою Родину?
С «амбарно-щекотливым» вопросом все было еще