Испокон веков враги знали: «Русского солдата мало убить…» – потому что на Священной войне «наши мертвые нас не оставят в беде», павшие встают плечом к плечу с живыми, а «ярость благородная» поднимает в атаку даже бездыханных. На Священной войне живые и мертвые исполняют приказ «Ни шагу назад!
Авторы: Кликин Михаил Геннадьевич, Уланов Андрей Андреевич, Каганов Леонид Александрович, Лебединская Юлиана, Кожин Олег, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Олег Геннадьевич, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Дубровин Максим Олегович, Гордиан Александр, Рыженкова Юлия, Минасян Татьяна Сергеевна, Ерошин Алексей, Лукин Дмитрий, Голиков Денис, Голикова Алина, Плотникова Ирина, Чекмаев Сергей Владимирович
с половиной килограмма. Сейчас проходит фронтовые испытания. Говорят, на высоте 700 километров в час делает. А тебе-то что?
– Спасибо! – пробормотал я и побежал обратно.
Мне ничего. Мне бы только получше рассмотреть этот 185-й. Ведь улетит – и все, больше не увижу! Как пить дать на «миг» пересадят или на «лавочку». Ну, может быть, на «як». А новых поликарповских истребителей в ближайшее время точно не будет. Так хоть полюбуюсь на это чудо…
– В чем дело, товарищ?
Я отдернул руки, отошел от фюзеляжа и посмотрел на Игнатьева. Он был в летном обмундировании, уже и очки со шлемофоном надел.
В чем дело? Ответить вразумительно не получилось. Я просто ткнул пальцем в крыло и сказал:
– Смотрю, гвардии старший лейтенант.
Потом помолчал секунду и добавил:
– У меня похожий самолетик.
Наверное, на моем лице было столько идиотского восторга, что Игнатьев улыбнулся и сменил гнев на милость. Даже очки снял, чтобы получше меня разглядеть.
– Похожий – это какой?
– «Ишачок». Вон он стоит.
– И хорошо летаешь?
– Плохо. Но в училище пилотаж сдал на «отлично».
– Понятно! Увидел старшего брата?
– Так точно!
– Как звать-то?
– Стриж. Николай Стриженов.
– Ну смотри, Стриж, любуйся. Машина добрая. Ничего лучше пока еще не придумали.
– Как он в управлении?
– Отлично.
– А в бою?
Игнатьев поморщился и сжал губы.
– Запрещают нам воевать, Стриж. За линию фронта – нельзя, втягиваться в бой – нельзя. Мы ведь его только испытываем. С «мессерами» не встречались. Но самолет замечательный! Хочешь, секрет открою?
– Конечно! Никому не скажу.
– Даешь слово гвардейца?
– Так точно!
– Благословенный это самолет. Нам ведь сам Николай Николаевич инструктаж проводил. Не побрезговал, хоть и главный конструктор. Потом каждого перекрестил и самолеты тоже да всех нас благословил. Так и сказал: «С Богом!» Он ведь в семинарии учился. И отец у него священник. Так что не простой это самолет. А с «мессерами» еще встретимся, даже не сомневайся.
Наконец я рассмотрел истребитель со всех сторон, потрогал все, что можно было потрогать, обошел его кругом и спросил Игнатьева:
– А можно кабину посмотреть?
– Шустрый ты! Чего там смотреть? Давай уж сразу пару кругов над аэродромом сделай.
– Понятно…
Я вздохнул и побрел обратно в казарму.
– Обиделся? Ну и зря! Я не шучу, Стриж. Если ты с «ишаком» управляешься на «отлично», проблем не будет. Сам же спрашивал про управление. Вот и попробуй.
Я остановился.
– Вы серьезно?
– Только пошустрее. Пока Егоров спит. Ему нашего брата не понять. Рожденный ползать… А я уж тебе за техника подсоблю. Оружие с предохранителя не снимай. Еще разнесешь тут все.
И я попробовал!
Инструктаж занял пять минут. Еще столько же я просидел в кабине, привыкая к сектору газа, ручке и педалям.
А потом – рулежка и взлет!
Сказка это была, а не истребитель! Мечта!
Я выполнил две бочки, левый и правый виражи, сделал два круга над аэродромом и посадил самолет.
Взлет и посадка – легкие, без вибраций. Машина устойчивая, послушная. Любой троечник справился бы! Набор скорости и высоты – вообще фантастика! Вот на чем надо летать! Мне даже из кабины вылезать не хотелось.
– Мечта, а не машина, – сказал я Игнатьеву.
– Знаю. Но словам ты бы не поверил. Всегда лучше самому убедиться. Верно?
– Так точно!
– Летаешь ты здорово, даже не для первого раза.
– Спасибо.
Он посмотрел на моего «ишачка».
– А чего это у тебя, Стриж, кок не красный? Ты же вроде гвардеец…
– Гвардеец, да. Но ведь красный кок – это еще и приглашение к бою. А я…
– Что? – насторожился Игнатьев.
– …я еще никого не сбил, мне нечем хвастаться.
– Как это – никого не сбил? Почему? Ты же в гвардейском полку!
Я пожал плечами:
– Не довелось. Не сумел.
Голос Игнатьева зазвенел железом:
– А ты здесь ни при чем. Первого фрица тебе должны были на блюдечке ваши асы поднести. Мы со своими орлятами так и делали. Брали на «свободную охоту» и загоняли фрица прямо орленку на пулеметы. Это, Стриж, называется обучение на войне. Очень действенная штука. И нужная. А на тебя, стало быть, все плюнули? Не хотят время тратить?
Ну почему, почему он надо мной не смеялся? Мне было бы в тысячу раз легче! Я бы потом целый день радовался, что поднял настроение Герою Советского Союза. Но ему не смешно совсем!
К горлу подступил комок, дыхание перехватило…
– Наверное, бесполезно. Я водку пить не умею. И «мессеров» боюсь. Только Егорову не говорите.
Все, не выдержал я, разревелся. Каюк.
Игнатьев обнял меня и похлопал по спине.
– Боишься?
